Судьба тигра - Коллин Хоук

Богоподобная красавица покачала головой, стащила с себя сапоги и переобулась в мягкие туфли без задников.

– Я смотрю, твои ноги совсем зажили. Значит, сок помог?

Она наконец повернулась ко мне, ее замкнутое лицо слегка смягчилось.

– Да, мои ступни полностью исцелились. Спасибо тебе.

– Я рада, что ты вернулась, – искренне улыбнулась я.

– Да уж, я вижу. – Она вздохнула и встала. – Как мои люди?

– Все замечательно. Почти все выздоровели и готовы к бою. Во время вашего отсутствия Кишан тренировал их – и женщин тоже, представляешь?

Анамика приподняла брови.

– Он тренировал женщин?

– Он считает, что женщина тоже должна уметь защищаться, – пожала плечами я.

Несколько секунд Анамика обдумывала мои слова, потом кивнула и подошла к выходу из шатра. Откинув полог, она выглянула наружу, огляделась по сторонам.

– Наши гости уже начинают верить в то, что нам помогает богиня, – понизив голос, сказала она. – А некоторые даже уверены, будто эта богиня воплотилась… во мне!

Я осторожно кивнула.

– И еще они верят, что Дирен мой консорт, – откровенно продолжала Анамика. – Думаю, нам не следует разубеждать их, по крайней мере, до окончания войны.

– Я… п-понимаю, – запинаясь, прошептала я, но Анамика уже ушла.

А я осталась стоять посреди палатки, соображая, означает ли слово «консорт» то, что я думаю, или же в далеком прошлом у него было какое-то другое значение.

Консорт.

Это слово царапало мне язык. Застревало в горле. Мерзкое слово. Шершавое. Кажется, я никогда в жизни не слышала более гадкого, более отвратительного слова!

– Рен – консортАнамики, – тупо прошептала я.

Выскочив из палатки, я побрела в центр лагеря. Громкий шум доносился со стороны кухонь. Кишан стоял неподалеку, скрестив руки и мрачно глядя перед собой. Приехавшие воины один за другим выходили из палатки с едой, весело переговариваясь с Реном. Я заметила, что они ловят каждое его слово, а наши солдаты, до сих пор хвостом ходившие за Кишаном, хоть и кланяются ему, проходя мимо, но тоже говорят только о «богине» и ее новом «спутнике».

Еще я заметила, что Анамика стоит возле Рена и постоянно обращается к нему, когда им задают какие-то вопросы.

– Что тут вообще происходит? – прошипела я, обращаясь к Кишану.

Он посмотрел на Рена и Анамику, недобро сверкнул глазами.

– Мой братец, как обычно, в центре внимания. Воины, которых я тренировал две недели, теперь глядят ему в рот, прекрасная Анамика рассыпается перед ним в любезностях, а моя невеста вешается ему на шею на глазах всего лагеря.

– Ты ревнуешь.

Кишан наконец повернулся ко мне.

– Разумеется, я ревную.

Я посмотрела в его золотые глаза.

– Прости меня, Кишан. Я понимаю, ты имеешь право злиться на меня. Я очень скучала по Рену, но все равно не должна была вести себя так, как повела.

Кишан тяжело вздохнул, взял мои руки в свои, поцеловал каждую.

– Я сорвался. Прости меня.

– Только если ты меня простишь.

– Всегда.

Он обнял меня за плечи, несколько минут мы молча стояли, наблюдая за происходящим, потом я спросила:

– Кишан, а кто такой консорт? Это как спутник, да?

– Сейчас или в наше время?

– Сейчас.

– Да, это спутник жизни. Обычно супруг или супруга царствующей особы. А почему ты спрашиваешь?

Огромный ком застрял у меня в горле, глаза налились слезами.

– То есть это… брак?

– Или обручение, – Кишан повернул меня лицом к себе. – В чем дело, Келси?

– Анамика сказала, что Рен будет ее консортом до конца войны.

– Понятно.

Кишан поднял голову и стал молча разглядывать Рена и Анамику, стоявших среди толпы.

А я беспомощно залепетала, тщетно пытаясь скрыть свой нарастающий ужас:

– Ну… я просто не хотела оказаться в неудобном положении из-за незнания этикета и прочих правил этого времени… Значит, ты мой жених, а Рен… ее. Теперь все понятно, и мне лучше держаться поближе к тебе…

Кишан рассеянно кивал, как будто не слушал.

Я взяла его под руку, но все мои мысли были только о том, действительно ли союз между Реном и Анамикой будет временным и ненастоящим, или же Рен в самом деле испытывает к ней чувства…

«В своем письме Рен говорил о расставании навсегда. Неужели это означало, что он решил остаться здесь и стать мужем Анамики? Я его люблю. Феникс заставил меня признать это. И что мне теперь делать? Сказать ему или оставить все как есть? А вдруг я ему признаюсь, а он скажет, что я опоздала и он уже выбрал Анамику? И потом, признать, что я люблю Рена, еще не значит вернуть его. Анамика прекрасна. С какой стати Рен должен остаться со мной, если он может быть с богиней? Оставшись с Анамикой, он станет царем или даже богом».

Я подавила рыдание. Впервые в жизни мне открылось, что судьба Рена, вполне возможно, вовсе не связана с моей судьбой. Может так сложиться, что он навсегда уйдет из моей жизни, совсем уйдет, не останется даже моим другом.

И винить в этом мне было некого, кроме самой себя.

«Я его потеряю… навсегда потеряю! А как же Кишан? Он обещал, что всегда меня простит, и ему придется это сделать, если я выберу Рена. Что он сделает, если я скажу ему, что люблю Рена и никогда не переставала его любить? Можно ли простить такое? Вдруг он навсегда меня возненавидит? Или вернется в джунгли и будет жить там совсем один, несчастный и всеми брошенный?»

Но я уже знала, что это не имеет значения. Неважно, решил ли Рен остаться с Анамикой и простит ли меня когда-нибудь Кишан. Они оба имели право знать все. Они оба должны были понять, что я чувствую. Решено – я поговорю с каждым из них наедине и выложу все, что у меня на сердце. Если один из них – или они оба – решат меня бросить, значит, так тому и быть. Мне придется с этим смириться. Но я больше не буду, как страус, зарывать голову в песок. И бегать от сердечной боли тоже не буду. Я обязана быть честной с Реном и Кишаном. Пхет был прав, когда сказал, что каждый из них будет прекрасным выбором для меня. Они оба были храбры и благородны, красивы и добры, и оба заслуживали гораздо большего, чем я им давала.

Кишан, стоя возле меня, смотрел на толпу и переводил мне, кто что говорит. Я украдкой пожала ему руку, молча благодаря за то, что он такой замечательный.

После краткой речи Анамика пригласила всех на угощение. Принесли столы, и тут Анамика на глазах у всех собравшихся взмахнула рукой – и велела застелить их скатертями из драгоценных тканей. Когда юркие нити брызнули из Волшебного шарфа, повязанного на талии у Анамики, толпа воинов дружно ахнула.