Герой высшего качества - Дмитрий Казаков

Помимо большого выбора наркотиков, на постоялом дворе с летучей мышью на вывеске оказалась вполне приличная кухня. Едва путешественники расселись вокруг большого стола, им приволокли несколько блюд с закусками — копченостями, сырами, маринованными и солеными овощами.

Пиво тоже не заставило себя ждать — светлое, темное, полутемное…

Пока насыщались, пустой доныне зал начал понемногу заполняться: пришли трое мрачных типов, по виду — стандартных разбойников с большой дороги, разве что без оружия, притащился роскошно одетый баргуд с мечом, похожий на эльфа, но с синим лицом и рожками, явилась пышная гоблинка с длинными пепельными волосами и одарила Егора таким многообещающим взглядом, что он едва не подавился.

— Хорошо сидим, — заявил Ганди-Ла, когда принесли целого жареного гуся, а к нему — еще несколько кувшинов с пивом.

— Приятно это слышать, — хозяин поклонился, и при этом шепнул прямо в ухо Егору: — Я вижу, любезный гость, вам выпала великая и суровая участь стать героем в этом мире.

— А что, так заметно? — Егор напрягся, потянулся к воткнутому в лавку Яхирону.

— Только мне, — хозяин улыбнулся. — Я тоже был героем, в другом мире. Сигал по крышам в плаще и кожаной маске, — лицо его перекосилось от отвращения. — Спасал красоток из лап злодеев. А потом вышел на покой и в качестве награды попросил тихий бизнес.

На их негромкий разговор никто не обратил внимания — сподвижники оказались увлечены жратвой и выпивкой, а Аладдин, еще недавно летавший над столом, куда-то пропал.

— Так что, — Егор убрал руку от меча, — то же ждет и меня?

— Это мне неведомо, — улыбка хозяина стала грустной. — У каждого героя своя судьба.

Бурбурэль, только что засосавший в одно жало целый кувшин пива, требовательно постучал ложкой по столу.

— Прошу внимания, — сказал он. — Я должен сделать важное и ответственное, спали меня Оро, заявление.

— Не смею мешать, — хозяин поклонился вновь и зашагал к столу, за которым сидел баргуд.

Егору на мгновение показалось, что синекожий смотрит прямо на него и что трое «разбойников» косятся на гоблинку, но не похотливо или опасливо, а словно ожидая от нее чего-то. Но в следующий момент он обо всем этом забыл, поскольку маг-эльф действительно сделал заявление.

— Завтра утром вы отправитесь к Серому замку, — сказал он громко, — но я с вами не пойду.

— Как? Почему? — спросил Егор, чувствуя, как брови лезут на лоб.

Гоблин поперхнулся пивом, и даже Бешеный Соня перестал обгладывать гусиную ножку.

— Согласно всем канонам, самый сильный белый маг не должен идти в логово злодея, и я мог бы ограничиться этой отмазкой, — непреклонно заявил Бурбурэль. — Мог придумать суперважную миссию, которую мне необходимо исполнить прямо сейчас, чтобы ослабить Темного Властелина. Но врать мне не хочется, и поэтому я признаюсь, что на самом деле я просто боюсь Трех Пальцев и не желаю встречаться с ним лицом к лицу. Подозреваю, что он как колдун помощнее меня.

Брови Егора поднялись куда-то в район макушки, а челюсть безобразно отвисла.

— Ничего себе… — с неприязнью протянул Помело. — Это ты что, очканул? Нас в это дело втравил, а сам спрыгнуть решил на полдороге? Ты вообще за базар отвечаешь, остроухий? Я на зоне три года…

Бурбурэль щелкнул пальцами, и звук, исходивший из гномьего рта, исчез, хотя Помело все так же шевелил губами.

— Да, я привел вас сюда, и я призываю вас, Хранители, сохранять верность собственному слову и идти до конца за тем, кто призван спасти Нифигляндию от Зла, — торжественно сказал маг-эльф. — Среди вас есть чародей, причем достаточно умелый, пусть пока и не очень опытный, — и он похлопал по плечу Ганди-Ла. — Я же, чтобы забыть о собственной трусости, возьму вон ту знойную девицу, сниму номер на этом постоялом дворе, и мы проведем там трое… или лучше четверо суток, чтобы опробовать все способы разврата, описанные в трактате «Пересекая границы»… Надеюсь, что с кем-нибудь из вас я увижусь.

Тут Бурбурэль неожиданно всхлипнул, махнул рукой и направился туда, где сидела пепельноволосая гоблинка.

— Прикинь, попадалово, — сказал Егор.

— Еще какое, — кивнул Торот.

Баргуд неожиданно вскочил, шагнул наперерез эльфийскому магу, и рука его легла на рукоять меча. Бурбурэль сделал движение посохом, и синекожий рухнул обратно на стул, а затем и повалился лицом в тарелку. Брякнула опрокинутая кружка, на пол закапало пиво.

— Ты кто такой? Чего тебе надо? — гоблинка поднялась, в руке ее обнаружился кинжал.

— Страсти нежной, — отозвался Бурбурэль. — Ведь ты знаешь о ней все, не так ли?

Что он сделал дальше, Егор не понял, но в следующий момент гоблинка, будучи без памяти, лежала у мага на плече, а сам он нетерпеливо махал хозяину. Зашевелились «разбойники», с их стороны донеслось неодобрительное ворчание, но вид у троицы был ошалелый, точно у лишившихся вожака псов.

— Вот это я понимаю — правильный подход к женщинам, — сказал Торот. — Хук с левой — и все дела.

— Точно, — поддержал его гном, к которому вернулся голос. — И все же этот старый козел нас всех кинул.

— Я, кстати, тоже собираюсь вас оставить, — заявил гоблин. — Я перед тем магом подписался на подвиги отправиться, а если он сам в кусты спрыгнул, то какой с меня спрос?

— Но ты не можешь… так нельзя! — растерянно забормотал Егор.

Ни в одном из фэнтезийных шаблонов не предусматривалась ситуация, когда сподвижники наглым образом давали деру, будто самые последние трусливые крысы.

— А чего это «нельзя»? — удивился Торот. — Я сегодня спас тебе жизнь, приятель, и на этом, думаю, свой долг выполнил. — Тут на его физиономии появилась вызывающая улыбка. — Или ты собираешься удержать меня силой?

Вариант, при котором герой вынужден сражаться со сподвижниками, тоже выглядел диковато.

Егор не нашел что сказать и оглянулся в поисках поддержки — но Бурбурэль с повешенной на плечо гоблинкой уже покинул зал, Аладдин, как назло, все не возвращался. Но тут заговорил Ганди-Ла, слегка раздувшийся от гордости после того, как маг-эльф назвал его «достаточно умелым чародеем».

— Вот так? — сказал он гордо. — Иди, зеленый, и без сопливых скользко. Мы втроем…

— Вчетвером, — встрял Яхирон.

— Сначала втроем, потом вчетвером, — поправился рахива, — через такое прошли, что вам и не снилось, преодолели жуткие опасности и чудовищные преграды. И дальше сами справимся, безо всяких тут!

Торот, коему полагалось устыдиться, раскаяться и заявить, что он остается, только плечами пожал:

— Если справитесь — буду только рад. — Он глянул на Помело. — Ты со мной, борода?

— Я останусь, в натуре. — Гном вопросительно приподнял брови: — Ведь там, куда мы идем, должно быть немерено золотишка? Камушки всякие, сокровища, драгоценности, предметы искусства?