Шатун - Сергей Шведов

Спутница кудесницы, которую Искар посчитал убитою, поднялась на ноги. Судя по всему, ее грудь тоже была прикрыта кольчугой, и тяжелый удар шалопужьего меча лишь выбил ее из сознания.

– Цела? – спросил встревоженный Садко.

– Цела, – отозвалась Малуша, кривясь от боли. – Спасибо, что помогли.

Искар не стал ни открывать лица, ни выслушивать благодарности, кивнув на прощанье женщинам и мечнику, он скрылся за поворотом. Такое расторопство отрока объяснялось тем, что из ближайшей усадьбы выскочили дюжие молодцы, на плечах которых он заметил волчьи шкуры. Встреча с «белыми волками» не сулила Искару ничего хорошего. А что касается Всемилы, то, надо полагать, под защитой ближников своего отца князя Гостомысла она будет чувствовать себя в полной безопасности.

Ган Карочей, изрядно промерзший на ветру, не стал дожидаться первых Даджбоговых лучей, а вернулся в город ранее других. Пока шел к дому младшего из своих дядьев Богдана, натолкнулся на последствия кровавой потехи. То ли какой-то доблестный муж порешил грабителей, то ли передрались хватившие лишку горожане. Выяснять подробности спешившему гану Карочею было недосуг.

В тереме Богдана уже собрались в изрядном количестве люди серьезные и, несмотря на праздник, непьяные. Принесенные Карочеем вести были из ряда вон выходящими и повергли присутствующих в панику. Если верить скифскому гану, то перс Бахрам опознал в боярине Драгутине Лихаря Урса.

– Я твержу об этом уже который месяц, – скрипнул зубами ган Багун, – но почтенным Моше и Митусу какой-то нечистый застилает глаза.

– Каждый может ошибиться, – примирительно заметил Борислав Сухорукий.

– Хороша ошибка, – поморщился ган Изяслав, самый, пожалуй, близкий к Сухорукому человек среди радимичских племенных и родовых старейшин. – Все наши планы известны даджану, а значит, и князю Всеволоду.

– Не думаю, что ранее Всеволод питал иллюзии на наш счет, – усмехнулся Сухорукий. – Другое дело, что Великому киязю нечего пока что нам предъявить в качестве обвинения. Никаких действий против него мы не предпринимали, а пустые речи за бражным столом не повод для расправы.

Карочей был согласен с дядей Бориславом. Конечно, Моше с Митусом крупно промахнулись с Лихарем-Драгутином, но ничего страшного пока не случилось. А любые обвинения боярина, высказанные по адресу того же Борислава, всегда можно объявить злонамеренными. Даже среди князей и боготуров далеко не все доверяют даджанам, что уж говорить о прочих радимичских старейшинах, которые недовольны всевластием Велесовых волхвов и вряд ли захотят жить еще и по указке волхвов Даджбога.

– Опасно другое, – сказал Карочей. – Божьи ближники, опираясь на связи Лихаря-Драгутина среди урсских ганов, явно пытаются привлечь их на свою сторону. Возьмите хоть нынешний случай с Шатуненком. Внука Листяны Колдуна беспрепятственно выпускают в божий бойцовский круг, где он одерживает победу на боготуром. И кудесники славянских богов Сновид и Солох спокойно слушают, как урсы славят Шатуненка-победителя. Вывод из всего увиденного может сделать даже самый недалекий из урсов: славянские ведуны большe не считают их богов и щуров своими врагами и нечистыми. Урсские ганы и без того колеблются, и если Ичал Шатун не скажет своего слова в нашу поддержку, то вряд ли нам следует рассчитывать на помощь урсов.

Взоры всех присутствующих устремились на гана Багуна, но тот не спешил с ответом, – видимо, и у него не было уверенности, что первый ближник Лесного бога решительно выступит против своих исконных врагов.

– Ичал колеблется, – глухо сказал Багун. – Поражения подорвали его дух. К тому же этот лже-Лихарь змеей вполз в сердце старика и обещал ему защиту прав урсов не только в землях радимичских, но и полянских, и новгородских.

После слов Багуна в горнице воцарилось тяжелое молчание. Простоватый Богдан, не шибко вникающий в хитросплетения замыслов своего брата, предложил гостям пустить братину по кругу, но понимания не встретил. Старейшинам было сейчас не до пира.

– Если упустим время, то о былых ганских вольностях можно будет забыть если не навсегда, то надолго, – сказал Карочей. – Либо каган Битюс нас подомнет, либо ведуны.

Ган Карочей был виднейшим сподвижником Митуса, а за его спиной стояли многочисленные ганы скифских и славянских родов, недовольных всевластием Битюса и хабибу на землях Хазарии. Все присутствующие об этом знали, а потому и слушали скифского гана с особым интересом.

– А как Шатуненок оказался в городе?

– Я его привез, – нехотя отозвался ган Багун. – Сегодня поутру Ичал Шатун назначил ему встречу в полуразрушенной усадьбе близ города. Туда же подъедут и несколько самых влиятельных урсских ганов, в том числе Годун и Сидок.

– А уверенности, что Ичал Шатун нас поддержит, у тебя нет?

– Скорее у меня есть уверенность в обратном, – криво усмехнулся Багун.

– Тогда зачем ты организовал эту встречу? – наивно удивился Богдан.

– Вероятно, затем, чтобы она вообще никогда не состоялась, – ласково улыбнулся младшему брату Сухорукий. – Но это уже не забота гана Багуна – это наша забота.

Карочей ждал от урсского гана протестов, но не дождался – Багун промолчал. Участь Ичала Шатуна была решена, оставался Шатуненок, и здесь у Карочея были сомнения, которыми он не замедлил поделиться с собеседниками:

– Если урсы признают своим вождем человека, возросшего под кровом печальников славянских богов, то будет ли нам от этого большая польза? Сколь я успел уяснить, этот Искар очень упрямый отрок.

– Упрямый и своевольный, – подтвердил ган Багун. – Но если он станет на нашу сторону, то очень многие урсы качнутся вслед за внуком Листяны Шатуна. К тому же у Искара есть свой счет к боярину Драгутину, и оплатить этот счет можно только кровью.

– Боярин Драгутин убил отца этого отрока Лихаря Урса, – пояснил присутствующим Борислав Сухорукий. – Долг Искара отомстить убийце.

– И он отомстит? – прищурился на собеседника скиф.

– Во всяком случае, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы всё случилось именно так, – твердо сказал Багун.

Карочею замысел Багуна понравился, но сомнения насчет Искара у него остались. Слов нет, отрок отличный боец, но ведь и боярин Драгутин не деревенский олух. Многие люди поплатились головами за самонадеянное желание посчитаться с даджаном. Жизни Искара Карочею не было жалко, но ведь не об отроке шла речь, а о боярине. Драгутии должен умереть, ибо его смерть сильно облегчит путь заговорщиков к успеху.

– Надо помочь отроку, – усмехнулся Изяслав.

– Мы ему поможем, – кивнул головой Сухорукий. – Но кроме Драгутина у нас есть еще две проблемы – Берестень, где засел Рогволд, и Листянин городец, где обосновался Торуса.

– Мне кажется, что после сегодняшней неудачи Рогволд обиделся на Всеволода и Сновида, – поделился своими впечатлениями Карочей. – Стоит, наверное, разбередить раны боготура. Рогволд человек честолюбивый и самолюбивый, возможно, в его лице мы обретем союзника.