Экипаж - Александр Рудазов

— Какое же это было ужасное существо… — как всегда без эмоций прозвенела Фрида. Искусственная гортань вообще не позволяла передавать чувства. — Такой огромный мозг… Так больно…

Единственным, кто не принял решение капитана без споров, стал Соазссь. Жадному хуассину не хотелось тратить дорогую ракету на какой-то дурацкий, никому не нужный и уж точно никому ничем не угрожающий астероид. Ему очень не нравилось разыгрывать из себя доброго самаритянина, и он битый час убеждал Моручи, что в «космический карман» практически никто и никогда не залетает, а если когда-нибудь кто-нибудь все-таки залетит, шансы на то, что он сядет именно на этот астероид, стремятся к нулю. А даже если такой шанс и выпадет — какое до этого дело экипажу «Вурдалака»?!

Святослав рассеянно слушал тираду суперкарго. Точнее, делал вид, что слушает — он давным-давно включил в личном информе музыку на полную громкость и теперь наслаждался последним хитом прославленной группы «Nared’s Zitoko».

— Что ты так кричишь, шалкий хуассин? — хмуро обернулся к нему Косколито. — Посмотри нарушу — мы уже десять минут, как все всорвали. Скоро уше войдем в гипер…

Соазссь взглянул на голоэкран, настроил его так, чтобы видеть то, что происходит сзади, и досадливо зачмокал присосками — астероида LOKN-4330 больше не существовало. На его месте расползалось во все стороны бело-желтое облако.

Теперь нужно было изыскивать средства на пополнение арсенала — ракеты такой мощности стоили недешево. А у него и без того хватало хлопот — взорвавшийся астероид унес с собой совершенно новенький космокатер с немалой толикой ценного оборудования на борту, целый контейнер очень дорогого антибиотика и, разумеется, прекрасного боевого робота. Тайфун тоже стоил немалых денег…

— Всем подготовиться к выходу из гипера, — мелодично прозвенела Фрида спустя одиннадцать часов. — Входим в звездную систему Сварога.

— Двенадцать лет здесь не был… — ностальгически пробормотал Моручи, стоя перед иллюминатором. — Столица Империи… лучшее место во Вселенной…

— А по-моему, лучшее место — Земля, — обиженно проворчал Ежов.

— Точняк, блин, — поддержал его Денисов. — Земля, блин…

— Земля, правильно, — ласково кивнул Койфман. — Но только Святая Земля, бывший Шеол. Это самое лучшее место.

— Нет ничего лучше Деметры, — холодно сощурила глаза Джина. — Кто тут не согласен?!

— Я не согласен, — хмыкнул Рудольф. — Муспелль — лучшая планета.

— Только Золотое Кольцо, — покачал головой Остап. — Золотое Кольцо, и все тут. Це Родина…

— Ничего подобного, шалкие человеки, — оторвался от штурвала Косколито. — Единственное достойное место в этом шалком космосе — Осор, наша, серранская, столица. И я не был там уше почти двадцать лет…

— [Бело-розовый круг, красный вытянутый овал, пурпурные кляксы, плывущие в разные стороны].

— Моя Родина тоже лучшая всех, — не пожелал отстать от остальных Дитирон.

Единственным членом экипажа, который не предложил свою родную планету в качестве Лучшего Места Во Вселенной, стал Соазссь. Он родился на космическом корабле, а своей планеты у хуассинов просто нет. Не существует на свете такого небесного тела, которое эти существа могли бы назвать своим и только своим.

Хотя нет! Фрида тоже сохраняла молчание! Она родилась на Зигфриде, столице Бундестага, но, в отличие от всех остальных, не испытывала ностальгических чувств, вспоминая эту планету. С родиной у нее не было связано ни единого приятного воспоминания, и она не считала ее не то что лучшим — даже просто терпимым местом. Для нее родным домом стал «Вурдалак», а семьей — его экипаж.

— Связь так и не установлена? — устало уточнил Святослав.

— Никак нет, — ехидно улыбнулся Койфман. — Такое впечатление, что ваши СИБ[13], БОР[14], ОСИД[15]и прочие получили четкий приказ — не слушать «Вурдалак», что бы он ни говорил! Я уже просто ору благим матом, но они все равно меня не слушают! Это из-за твоей бенефиции, капитан?

— Даже если из-за нее, все равно непонятно… — хмуро отвернулся Моручи. — Они обязаны принимать во внимание любыесигналы! Ладно, разберемся на месте…

Впереди показалась Морана — последняя планета в столичной системе Империи.

Всего здесь было десять планет, и все названы в честь древнеславянских богов — Перун, Ярило, Лада, Сварог, Даждьбог, Велес, Мокошь, Стрибог, Чернобог и Морана. Первые две раскалены настолько, что жить там не представлялось возможным — Аматэрасу, солнце имперцев, почти вдвое больше нашего, земного. А вот на Ладе и Свароге люди могли жить и жили — на жаркой Ладе с трудом, на Свароге идеально. Дальше вращался Даждьбог, целиком покрытый холодными океанами, газовые гиганты Велес, Мокошь и Стрибог, а также ужасный, насквозь промерзший и страшно радиоактивный, но невероятно ценный Чернобог, почти на три четверти состоящий из редкоземельных металлов вроде актиния, курчатовия или калифорния. Во многом благодаря этой планете Империи удалось так разбогатеть. И последний пункт в списке — маленькая незначительная Морана, являющаяся, по сути, просто комом грязного снега. Только не из воды, а из водорода.

«Вурдалак» вышел из гиперпространства так, чтобы оказаться именно с той стороны системы, где сейчас находилась Морана. В противном случае пришлось бы тратить лишние часы, чтобы пересечь систему, а их и так осталось немного. В имперских новостях сообщали, что прощание с телом императрицы состоится уже завтра в полдень (на той стороне Сварога, на которой разместился Нео-Хоккайдо, сейчас стоял поздний вечер).

— Ву, включи «хамелеона», — приказал Моручи, напряженно всматриваясь в голоэкран. — Мы же не собираемся кричать о своем появлении? Пилот, сможешь подойти незаметно?

— Спрашиваешь, капитан… — высунул язык Косколито. — Я пятнадцать лет только тем и санимался…

«Вурдалак» очень медленно и осторожно двигался сквозь пустоту вакуума, окутанный маскировочным полем. Никакие пеленгационные системы не могли его сейчас заметить — для них он был всего лишь небольшой помехой, легким сбоем на радарах. Если, конечно, у Куросавы вообще стояли такие системы — на орбите Мораны его станция была единственной. Да и на поверхности не располагалось ничего интереснее пары-тройки незначительных исследовательских баз — для имперцев Морана была аналогом Антарктиды.

Станция выглядела очень необычно. Она до удивления мало походила на дело рук человеческих — несмотря на многочисленные различия между народами и планетами, в некоторых областях мозги у всех людей работают одинаково. К примеру, ни один человек никогда бы не даже не задумался над возможностью сделать космический корабль (а космическая станция — это просто большой корабль, лежащий на постоянной орбите) из камня. Просто нерационально. А вот те, кто строил эту штуковину, считали иначе…