Искушение вампира - Рэйвен Харт

Сейчас для меня настал один из таких моментов. После плена, казавшегося бесконечным, ощущения буквально обрушились на меня, и не последним из них была возможность снова дышать воздухом. Собственная чистая одежда казалась невероятной роскошью. Моя старая британская морская форма напоминала мне об Англии, о доме, о строгом капитане, о штормовом ветре и волнах, что вздымались до самой луны.

На свете найдется очень мало мест красивее Бонавентуры под полной луной. Лес резных камней, поставленных в память о мертвых, словно ожил в игре света и тени, напоминая людям об их богатом наследии и неизбежной судьбе. Упокоение в мире (что, тем не менее, приведет всех под землю)… В конечном счете, старое кладбище есть место отдохновения, островок спокойствия в бурном море жизни. Однако в День всех святых оно разительно изменилось. Сегодня покоя здесь не было и в помине. Все шевелилось, двигалось – от червей в песчаной почве до бородатого мха на деревьях. Несколько надоедливых духов кружили над нами подобно любопытным москитам. Один из них то и дело хлопал моего создателя по плечу, отлетая в сторонку, когда Ридрек оборачивался, чтобы отогнать его. Другой безостановочно сыпал проклятиями, словно жертва синдрома Туретта.[51]Призрачные зеваки метали в отдалении, созерцая наше маленькое шоу.

– Почему ты бросил машину у ворот? – раздраженно спросил Ридрек.

Верм, несколько поникший после похода за моим костюмом, растерянно посмотрел на него.

– Они были заперты, – сказал он.

– Не будь идиотом, ты же вампир! Никакие ворота тебе не преграда! Надо было проехать сквозь них!

– И поцарапать мамину «эскаладу»? Нет уж, спасибо. Мамаша меня убьет.

Судя по взгляду, которым Ридрек одарил нашего нового собрата, у Верма был шанс умереть прямо здесь и сейчас, Я понимал чувства Ридрека, ибо нечто подобное зачастую испытывал сам, общаясь с Джеком.

Чем ближе мы подходили к воротам, тем меньше духов показывались на глаза. Они прятались в ветвях, скрывались зa надгробными камнями или просто таяли в воздухе. Я видел, почему это происходит: к кладбищу приближались живые. Они несли бенгальские огни, свечи и фонари-тыквы. Дети, выпрашивающие традиционные хэллоуинские сладости, смешивались с любопытными подростками и приглядывающими за ними взрослыми. Большинство из них, возможно, полагали, что было бы здорово увидеть приведение. Что ж, сегодня, в конце концов, Хэллоуин. Современная человеческая версия Дня всех святых. В средневековье всех, кто носил маски и стучались в двери, сожгли бы на костре. Портить хорошую тыкву – вот настоящая ересь.

Наблюдая за ребятишками, которые подзуживали друг друга перелезть через забор, я вспомнил, как мой Уилл дразнил мать, свешиваясь с высокой ветки. «Я не упаду!». Мы с Дианой тогда не знали, что падение с дерева – наименьшая из бед, поджидающих нас в будущем. В этот миг временного затишья перед грядущим штормом я не удержался от искушения поддеть Ридрека.

– Я знаю, что ты не убил Уилла, – сказал я, покосившись на него.

На лице Ридрека появилось забавное выражение: смесь удивления и, странное дело, веселья.

– Да ты что? – сказал он, и голос его сочился сарказмом. – И откуда же ты это взял?

Я пожал плечами.

– Неважно. Он жил. Может быть, у меня даже есть потомки человеческой крови. – Я изобразил лучшую из своих глумливых улыбок. – Тебе так и не удалось уничтожить наш род.

– Эй, смотрите! Призраки! – закричал кто-то. Мы подошли достаточно близко к забору, чтобы люди нас заметили.

Приободрившийся Верм кинулся на решетку ограды.

– Бу-уууу! – завыл он.

Большая часть толпы в ответ отшатнулась назад – просто так, на всякий случай. Кто-то заорал в ответ:

– Сам дурак, ослиная задница!

Люди утихомирились, увидев, как мы перебираемся через ограду.

– Эй, ребята, вы кто?..

– Вампиры, – сказал Ридрек с зубастой ухмылкой. – Мы пришли-иии выпить вашу кро-оовь! – С этими словами он подтолкнул Верма к дверце водительского сиденья автомобиля его мамочки.

– Ну что, ни у кого нет с собой деревянного кола? – спросил я у людей.

Ответом мне было молчание.

– После тебя, – сказал Ридрек, заталкивая меня в салон.

Толпа наградила нас аплодисментами, когда машина тронулась с места.

Джек

– Дже-ек. – Мелафия не желала сдаваться без боя. Ее подозрения усиливались с каждой минутой.

– У тебя просто слишком разыгралось воображение, – солгал я. – Уильям скоро будет здесь, и тогда все… все закончится.

В ответ Мелафия лишь вздохнула – и замерла на месте. Я проследил за ее застывшим взглядом и увидел Рени. Девочка прошла через двойные двери бальной залы. Она казалась такой маленькой и беззащитной в своей католической школьной форме и белых носочках. Мы с Мелафией встретили ее в центре комнаты. Жрица тут же схватила дочку на руки.

– Что случилось, детка? Как ты сюда попала?..

Она старалась говорить тихо, не привлекая внимания толпы, но в ее голосе звучал гнев.

– На автобусе. От станции «Грейхаунд» на Монтгомери-стрит…

Я наклонился к Рени.

– Ты добралась сюда из Брансвика? Сама? Одна? Ночью? Кажется, тебе было велено оставаться с тетей.

– Я знаю, что ты горазда на безумные выходки, но это уже чересчур! – обрушилась Мелафия на девочку. Малышка была смышленой не по годам и очень своевольной. Если бы мы все не ждали сейчас беды, я бы рассмеялся, припоминая тот день, когда сказал маленькой Мелафии, что однажды она заплатит за собственные шалости.

– Зачем ты это сделала? – прорычала жрица вуду.

Рени скрестила маленькие руки на груди в том же самом упрямом жесте, который я наблюдал у ее матери и бабушки бессчетное число раз.

– Здесь будет беда. Я чувствую.

Мелафия ахнула. Я выпрямился во весь рост и огляделся по сторонам, пытаясь понять, не слушает ли нас кто-нибудь.

– И что же ты собираешься предпринять по этому поводу, кроме того, как болтаться под ногами?

Рени сжала маленькие кулачки.

– Я не хочу сидеть с глупой тетей в глупом старом Брансвике, когда вы все деретесь с чем-то опасным!

Мелафия уставилась на меня.

– Кто говорил о драке?

– Я не при чем, – поспешно сказал я.

Правду сказать, я понятия не имел, что именно тут должно произойти. Если Ридрек получит кровь вуду, у него не будет резона плодить лишние проблемы. Конечно, Уильям говорил, что старому вампиру нельзя верить, но, вполне возможно, он лгал, опасаясь потерять меня, свою послушную марионетку. Может быть, я сумею убедить Ридрека оставить всех, включая Уильяма, в покое. И все же мне не хотелось, чтобы Мелафия и Рени присутствовали при этом.