Золотые волки - Рошани Чокши

Два месяца спустя

Ноябрь 1889

Северин держал в руках меховую накидку, которая еще недавно могла быть серо-бурой лисой или лаской. Он не очень в этом разбирался. В меху сверкали осколки граната, напоминавшие капли крови.

– Что это, черт возьми, такое?

– Это твой подарок на день рождения, mon cher! – сказал Гипнос, хлопнув в ладоши. – Разве ты не в восторге? Она отлично подойдет для предстоящей поездки. Россия – не очень приветливая страна. Это касается и местного климата. Последнее, что тебе нужно на Зимнем Конклаве, так это прослыть снобом.

Северин держал меховую накидку на расстоянии вытянутой руки.

– Спасибо.

Положив накидку, он взял со стола протокол Зимнего Конклава. Судя по всему, они должны были остановиться в замке, с возможностью выделить отдельные покои для – Северин прищурился, чтобы убедиться в правильности написанного – любовниц. Он закатил глаза. На Конклаве должны были появиться многие западные Фракции, особенно те, которые отвечали за Вавилонский Фрагмент на континенте. Падший Дом собирался соединить все Фрагменты мира, а значит, он больше не был проблемой одной лишь Франции.

– Что насчет Лайлы? – спросил Гипнос.

– А что с ней? – поинтересовался Северин, не поднимая взгляда от письменного стола.

Он не видел ее с того вечера в его кабинете и предпочитал не думать о том, что тогда произошло.

Если все пойдет по плану, они найдут ее драгоценную книгу.

Она покинет Париж, а он избавится от чувства вины.

– Вы больше не работаете вместе?

– Работаем.

Энрике с неохотой, хоть и вечно вставая в позу, стал посыльным между Северином и Лайлой. Может, она и не хотела больше с ним разговаривать. Но у него все еще было то, что ей нужно: доступ к артефактам и разведке Ордена. А у нее все еще было кое-что нужное ему – способность читать предметы. Северин собирал целую коробку предметов, которые ему нужно было прочесть, и отправлял ей эту своеобразную посылку вместе со свежим отчетом о работе по поискам Падшего Дома. Лайла возвращала коробку назад, сопроводив ее запиской о том, что ей удалось увидеть. Она указывала в заметке также всю информацию, полученную во Дворце Сновидений. Этот метод устраивал их обоих.

– Ты попросил ее поехать с нами на Зимний Конклав?

Северин кивнул.

– И что она ответила?

Он вздохнул.

– Она ответила «нет».

Это было еще одной проблемой. Он не понимал, чего она хотела и что могло бы заставить ее поменять свое решение.

– Ах, милые бранятся – только тешатся, – вздохнул Гипнос.

– Лайла мне не «милая».

– Тебе же хуже, mon cher, – Гипнос пожал плечами и взглянул на часы, висевшие над дверью кабинета. – Ты же знаешь, что прямо под нами сейчас в самом разгаре вечеринка по случаю твоего дня рождения?

– М-м-м.

– Ты собираешься на ней появиться?

– Уже слишком поздно, чтобы кто-то обратил внимание на мое отсутствие, – сказал он.

Гипнос закатил глаза, поклонился и выскользнул за дверь. Северин подавил зевок. Он хотел остаться в своем кабинете, но здесь для него не осталось никаких занятий. Вот уж действительно, «счастливый день рождения». В прошлом году Тристану в голову пришла светлая идея испечь живой пирог, наполненный двадцатью четырьмя дроздами. Это была отсылка к шестипенсовой песенке, которую Северин любил в детстве. Зофья сконструировала пирог-клетку с сотворенным механизмом, который должен был открыться, когда Северин задует свечи. Энрике нашел самое первое издание книги детских стишков, в котором напечатали шестипенсовую песенку. Лайла приготовила сам пирог. В итоге, когда Северин задул свечи и клетка открылась, птицы не захотели улетать: они были слишком заняты поеданием пирога. Тогда Тристан решил оставить их в «Эдеме». Энрике был в ярости, потому что птицы запачкали библиотечные книги. Пирог стал абсолютно несъедобен, и на следующий день Лайла оставила на его рабочем столе небольшой кекс с праздничной свечкой.

Северин чуть не рассмеялся, но смех застрял у него в горле. У него больше никогда не будет такого дня рождения.

Перед тем как покинуть кабинет, Северин взял со стола маску в виде уробороса: медная змея формировала знак бесконечности вокруг его глаз, скрывая лицо. Так он мог понаблюдать за праздником из-за перил второго этажа и остаться незамеченным. В «Эдеме» развернулся масштабный бал-маскарад. Акробаты в ухмыляющихся масках устроили целое представление под потолком главного холла. Все пришли посмотреть на это грандиозное событие.

На Зофье была маска с длинным клювом, а ее светлые волосы напоминали перья. Рядом с ней стоял Энрике в ехидной обезьяньей маске и крутил в руках прицепленный к штанам хвост. Гипнос отказался от маски в пользу сотворенного шлейфа, похожего на хвост Феникса: на нем то и дело загорались красные языки пламени.

В дверях выстроилась вереница из двенадцати женщин с павлиньими перьями в волосах. Все они были ослепительно красивы.

Но они не были Лайлой.

За его спиной раздалось громкое объявление: