Пряничные туфельки - Наталья Сапункова

Ей этого не хотелось бы. А если откровенно – просто пугало.

Она оглянулась, посмотрела в сторону королевского замка за рекой – его самые высокие шпили и башни были видны и отсюда. Король Эдин и королева Аллиель ею недовольны – об этом только ленивый не сообщил ей в свое время. А вот королева-мать Кандина ни за что не допустит, чтобы Ринну Венеш сделали монахиней…

Гильдейский дом булочников оказался недалеко – добротный, каменный, Ринна нашла его по кованому гильдейскому знаку, который раскачивался на цепях возле входа – его маленькую копию она носила на запястье.  Высокий худой парень, который восседал за столом в передней и вписывал что-то в толстую конторскую книгу, окинул её слегка заинтересованным взглядом и указал на скамью у стены.

– Дожидайтесь Мастера, эсса, – и, кажется, он тут же вознамерился о ней забыть.

– Мне лишь нужно кое-что узнать, – Ринна мило ему улыбнулась и продемонстрировала свой гильдейский значок. – Я член Гильдии, вступила в неё в городе Лаверри. Что требуется, чтобы я как можно скорее могла открыть заведение в Лире и начать работать?

На лице парня отразилась безнадёжная работа мысли.

– Ждите Мастера, – сказал он наконец.

Ринна какое-то время подождала. Услышала, как пробили часы в соседней комнате. Нет, так терять время ей совсем не нравилось.

– А что, разве из-за таких вопросов надо беспокоить Мастера Гильдии? – спросила она. – Я думала, правила одинаковы для всех. Мне нужно заплатить какой-то взнос для работы в городе? Что ещё? Поручительства? Эсс, да очнитесь, прошу вас! – Ринна стала уже терять терпение.

– Ждите Мастера, эсса.

– Мастер куда-то отлучился?..

– Он здесь. Он не принимает.

– Мне прийти завтра? Или – когда?

– Мастер сам решит, когда вас принять. Вы вдова? – вдруг спросил он.

– Нет, я не вдова.

– Вы явились без мужа. Мастер не станет с вами разговаривать.

– И все-таки я бы хотела поговорить с Мастером. Мой муж в отъезде. Я думаю, это можно решить.

– Решить, – парень уставился на неё.

Кто он, секретарь, писарь? Просто дурачок? Ринна уже заподозрила последнее.

– Ждите, эсса, – он вылез из-за стола и ушёл, но скоро вернулся и водворился на прежнее место.

Тут открылась дверь, выглянул толстый мужчина в стёганом халате, посмотрел, не мигая, на Ринну, кивнул и каркнул:

– Завтра! – и закрыл дверь.

– Приходите завтра вечером, как стемнеет, – дал более обширную рекомендацию писарь-секретарь.

– Зачем? – удивилась Ринна, впрочем, уже догадываясь о подвохе. – Я пришла всего лишь за ответами на вопросы! Кто этот эсс?..

– Вот и получите ваши ответы, – сердито прокаркал парень, явно подражая своему начальнику, – не мешайте работать, эсса, приходите завтра!

– Хорошо вам поработать! – сердито пожелала она и, подхватив сумочку, выбежала за дверь.

Итак, с ней здесь даже не желают нормально разговаривать. А приглашение прийти вечером… нет слов. В Лаверри всё решал и устраивал для неё Рик! Теперь самой придётся выяснить, насколько всё непросто. Уважения ей, как видно, здесь не найти, но вот если будут деньги, и их будет достаточно…

Надо подумать, как быть.

На улице было пока светло и даже солнечно, но солнце уже катилось к закату, как и должно быть в это время дня в начале зимы, и слегка подмораживало. Зима запаздывала в этом году, но должна же она наступить? Чтобы на землю лёг снег, и воздух был морозный и вкусный.

Ринна прошла мимо странной фигуры на углу, но спохватилась и обернулась. Так и есть – бродячая гадалка. Так давно Ринна их не встречала. Эта была пожилой, с совсем седой непокрытой головой, в латаном плаще и сапогах не по размеру. Она стояла, привалившись спиной к стене дома, и поглаживала висящий на шее большой бубен. Ринна подошла, не без трепета встретила взгляд почти бесцветных глаз.

– Будешь спрашивать? – голос гадалки был глухой, надтреснутый.

Ринна достала монету, протянула, и спросила о том, о чем не решилась в Храме.

– Мой муж жив?

Наверное, она не стала бы сомневаться в ответе Пламени, окажись оно очевидным, а вот в словах гадалки усомниться было можно. Если ответ плохой – лучше не поверить. Не сразу.

Гадалка окинула её равнодушным взглядом, потом протянула руку и дотронулась, опять посмотрела, будто примериваясь.

– Хорошо. Сейчас.

Она уперла бубен в бедро и еле слышно стукнула по его туго натянутой коже, потом ещё раз, ещё, каждый раз прислушиваясь, прикрыв глаза.

– Вижу тебя в монашеских одеждах, – сказала она. – Носишь их без должной радости.

У Ринны сердце упало. Значит, всё-таки?..

Нет и нет. Всё правильно, она ведь собралась не верить.

– Это в прошлом, – не открывая глаз, сообщила гадалка. – В будущем ты моешь посуду в какой-то большой кухне за пару медяков. Много посуды. На тебя покрикивают, велят торопиться.

Ринна кивнула. В это верить она тоже не будет.

– Это всё хорошо, но я спросила про мужа, – напомнила она. – Я мало заплатила?

– Стой тихо и не мешай, – по губам гадалки скользнула слабая улыбка, она снова стала слабо ударять по бубну и прислушиваться.

– Он жив, – сказала она, – но мог умереть. Его отравили смертельным ядом, который попал через рану, а амулет, не позволивший ему умереть быстро, сделан против ядов, которые принимают с пищей. Его вовремя отвезли в Цитадель, поэтому он жив. А теперь он в пути, он ищет тебя. Изнывает от боли и ревности. Хочет поговорить. Хочет знать всю правду о тебе. Где ты будешь жить и что делать. Расспрашивает о тебе тех, кто знает.

– Кого он может расспрашивать?!

Будто не услышав вопрос, старуха продолжала.

– Он решил, что твоих родных спрашивать не о чем. Поэтому нашёл того, кто в тебе что-то разглядел. Одного чужеземца. Много от такого человека ему на дождаться, но кое-что он узнал. Ему тревожно. Он уверен, что в его душе тебе не место, но пока не желает изгнать тебя оттуда.

Всё это было лучше, чем ничего, но отнюдь не бальзам на душевные раны.

– Потом он пошёл по твоим следам. Это было непросто, – добавила гадалка.

– И как нам теперь встретиться? Чтобы поскорее? Что мне делать? – спросила Ринна.

– Ничего. Просто не мешай ему.

– Что значит – не мешать?

– Да стой на видном месте, и всё! – гадалка открыла глаза. – Делай, что делаешь, не думай о нём! Больше не могу. Устала. Если хочешь, приходи как-нибудь потом.

– И где тебя искать?

– Где-нибудь здесь. Понадоблюсь – найдёшь, не сомневайся, – старуха поправила бубен, отвернулась и медленно пошла по улице.