Нечеловеческий фактор - Василий Головачев

Ночное море фосфоресцировало, накрытое звёздным пологом.

Тишина стояла такая, что плеск редкой волны слышался на огромном расстоянии.

И вот в этой тишине фиолетово-чёрная поверхность, в оспинах света, расступилась, и оттуда беззвучно вынырнула голова кошмарного монстра, сплетённого из мха и гигантских насекомых…

Руслан подскочил на кровати и проснулся.

За окном и в самом деле царила ночь, тихая и лунная, свободная от каких-либо монстров и страхов. Шёл третий час по времени Зарайска. До утра было ещё далеко.

Он вяло слез с кровати, прошлёпал босыми ногами до бытблока, напился вкусной ключевой воды, доставленной капитаном Плетнёвым, лёг опять.

Но сон не шёл. Перед глазами то и дело проявлялись картины путешествия по китайскому звездолёту, в памяти всплывали лица друзей, соткалось из света лицо Ярославы, и становилось невмоготу чувствовать своё бессилие, душой овладевали апатия и тоска, порождённые тем обстоятельством, что он не мог ни добиться свидания с женой, будучи объявленным в федеральный розыск, ни даже узнать, где она находится в данный момент.

Не знали этого и контрразведчики.

Побродив по комнатам, он включил ТВ и узнал, что Нобелевскую премию по литературе дали какому-то китайцу по имени Бо Инь. Усмехнулся про себя: уже давно никто не обращал внимания на церемонии вручения премии, так как шведские нобелевские академики, присуждавшие премии, как сто, и двести, и триста лет назад, делали это в угоду политике. Радовались премии только её получатели, в большинстве случаев неизвестные миру.

Писателя Бо Иня Руслан не читал, но судя по реакции Сети, его вообще никто не читал, и премию китайскому литератору вручили не за литературные достоинства его произведений, а в угоду Китайской империи, сменившей «лидера мира» – Соединённые Штаты Америки – в двадцать первом веке.

Подумав, он позвонил Грымову:

– Иван, извини, не разбудил?

Лицо полковника «Сокола» в объёме связи не дрогнуло, хотя где он в это время обретался, догадаться было трудно.

– Всё нормально.

– Как ты?

– Твоими молитвами. Степан Фомич передаёт тебе благодарность за то, что ты нас вытащил. – Грымов помолчал. – Я тоже. С меня магарыч.

– Да ладно, ерунда, – смутился Руслан.

– Не ерунда, было нанесено три пси-удара, но ты спас нас от самого опасного – второго, концентрированного. Первый был, как принято говорить, пристрелочным. Третий – добивающим.

– И что теперь?

– Вондлярского будут хоронить завтра, у него на родине, в пригороде Кракова.

– А… монстр?

– С ним возятся коммуникаторы ИВКа, пытаются установить контакт. Но это дохлое дело, разумом там не пахнет. – Грымов снова помолчал. – Я понимаю, что ты звонишь не для того, чтобы узнать о судьбе монстра. Однако где Ярослава, я пока сказать не могу. Работаем, ищем. Будут новости – позвоню, отдыхай.

Виом погас.

Руслан подогрел лунный мёд, пожевал орешки, запивая душистым напитком, собрался лечь спать, и в этот момент в прихожей мяукнул домофон.

Недоумевая, кто это может быть кроме капитана Плетнёва, командующего «эшелоном» прикрытия, Руслан подошёл к двери.

Из крохотного виомчика на него смотрело лицо Серджо Веласкеса.

– Пиццу заказывали?

– Что?! – Руслан вспомнил визит Ярославы, быстро поправился: – Д-да…

Веласкес в костюме пицц-пака появился через минуту.

– Тебя же убили, – пробормотал Руслан, закрывая за ним дверь.

– Ну, витса трудно убить, – невозмутимо ответил помощник Ярославы. – Повредили, конечно, но свои мозги я ношу не в голове. Возьми.

Он протянул коробку.

Руслан машинально взял, сделал приглашающий жест.

– Проходи.

– Я на секунду. По моим сведениям, Ярослава сейчас на Кеплере. Там, где когда-то испытывали новый слим-модулятор. Лично секретарь Комбеза доставил.

– Сердюков?! Зачем?

– Этого я не знаю. Но их видели вместе – Бодху и Сердюкова, передай своим «соколам».

– Бодха и… Сердюков? Но ведь Бодха…

– Эмиссар Вируса, один из исполнительных координаторов. Кстати, доставил Ярославу в Комбез Хасим Хасид.

– Значит, он тоже?..

– Думайте, действуйте, пора. Понадоблюсь – звони. – Веласкес повернулся и исчез за дверью.

Только тогда Руслан вспомнил, что хотел поблагодарить витса за его подарок: психиаль, по сути, спас ему жизнь.

Он вернулся в гостиную, не замечая, что держит в руке коробку с пиццей, очнулся, бросил её на стол.

В голове поднялась мысленная метель, вспыхивали и гасли памятные лица, картины, пейзажи, истории, вспомнился Гастон Фюме, затем директор ФСБ (жаль мужика!) и полковник Хасим Хасид.

Хасид отправил Яру в Комбез, он агент Вируса, это несомненно. Однако зачем Сердюков переправил её на тройной Кеплер? И сам туда полетел? Что там происходит? Слим-модулятор испытан, никаких новых испытаний больше не предвидится.

Он сел на диван.

Слим-модулятор… первый… второй испытан на Меркурии… второй! Первый так и остался на Кеплере, где нет системы мониторинга космического пространства. А что такое «суслик»? Сердце стрим-генератора! Они хотели бы летать «хоть на край Вселенной», как выразился универсалист Тимошенко, и первым делом запланировали доставить с этого «края» Бомбу Хаоса!

Сердце самого Руслана дало сбой.

Он понял замысел Знающих-Дорогу во всей его полноте!

Искать порт доставки Бомбы Хаоса больше не было нужды, он находился на Меркурии.

Изображение Грымова возникло над мобильным вайфаем второй раз.

– Не спится?

– Я знаю, что задумали Знающие! – выпалил Руслан.

Грымов подался вперёд, вглядываясь в лицо абонента.

– Ты второй, кто утверждает то же самое.

– А первый кто? – изумился молодой человек.

– Шапиро.

– Ну, он на основе своих физических расчётов, а я… да и не уверен я ни в чём, если честно.

– Одевайся, Плетнёв доставит тебя на базу.

– Я и сам с ногами…

Изображение Грымова растаяло.