И в аду есть герои - Вадим Панов

Валя судорожно затрясла головой.

– Кортес! Здорово!

Наемник, едва открывший дверцу «Навигатора», остановился и дружелюбно оглядел приближающихся Красных Шапок. Он заметил дикарей еще до того, как вошел в институт, понял, что его появление не осталось незамеченным, и был на сто процентов уверен, что коротышки будут ждать его на выходе.

– Здорово, Копыто.

– Тоже ищешь Веронику? – взял быка за рога уйбуй.

– Кто вам сказал? – удивился наемник. – На самом деле я подумываю о втором образовании и выбираю подходящий институт.

– Менделеев, мля, – буркнул Иголка.

– Менделеев был химиком, – поправил приятеля образованный Контейнер.

– Вот и я говорю. – Иголка покосился на здание МГТУ. – Решил пойти по стопам.

Наемник вежливо улыбнулся.

– Слушай, Кортес, какого хрена ты нам мозги пудришь? – перехватил инициативу Копыто. – Мы же знаем, зачем ты сюда приезжал. Ты Веронику искал, наверное, в деканат ходил. С тамошней телкой разговаривал.

– Вы там были?

– Ничего она не знает, – махнул рукой Копыто.

– Она, типа, тупая, – вставил Контейнер.

– В смысле, глупая, – пояснил Иголка. – Ничего не сказала. Хотя мы спрашивали.

– И страшная, – добавил Контейнер. – Тощая вся и какая-то в угрях. Типа.

Копыто глотнул из фляжки, радостно рыгнул и сделал деловое предложение:

– Кортес, может, поработаем вместе, а? Шесть миллионов – большие деньги, на всех хватит. А мы тебе секрет расскажем.

– Мы секрет знаем, – поддакнул Иголка. – Важный. А ты его не знаешь. А узнаешь секрет – сразу Веронику найдешь.

– Какой секрет? – лениво поинтересовался наемник.

– А она теперь…

– Будем работать вместе? – перебил болтливого Иголку Копыто.

Кортес медленно оглядел коротышек и покачал головой:

– У меня много родственников и очень жадная теща. Кроме того, мне надо кормить целую кучу бестолковых напарников.

Красные Шапки горестно вздохнули:

– Значит, ничего не выйдет?

– Нет.

Кортес уселся в джип, завел мотор и слегка улыбнулся. Все получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Красные Шапки обязательно растрезвонят на весь Тайный Город, что он занят поисками Вероники.

Теперь пора заняться настоящим делом.

* * *

Недостроенное административное здание

Москва, Каширское шоссе, 1 августа, среда, 16.55

– Ненависть лежит в основе всего! Все это понимают, но никто не признает, ибо все правители мира, и те, которые были, и те, которые будут, либо выражают интересы конкретной группы своих подданных, либо стараются угодить всем. Все правители мира! Все! Кроме Великого Господина!

– С чем это связано?

– Они зависимы, – скривился Ктулху, – и потому, чтобы удержаться у власти, правители вынуждены насаждать идеологию миролюбия и смирения. Пропагандировать равенство и воспевать фальшивые добродетели, которыми не страдают даже адепты их еретических учений. Уцепившись за власть, эти клоуны стремятся сохранять выгодный им существующий порядок как можно дольше, что в ста случаях из ста приводит в болото. Великий Господин был первым правителем, который открыто заявил, что ненавидит своих подданных! Ненависть и страх – вот подлинные двигатели прогресса! Вот что не дает нам успокаиваться! Непрерывная агрессия со стороны Великого Господина, ужас постоянного ожидания мучительной смерти, в котором пребывал каждый гипербореец, постепенно превратились в ответную ненависть! Лютую и жестокую! Лишившись всего, мы обрели свободу и получили все! Наша ненависть победила страх! И это стало откровением! Этого ждал от нас Великий Господин! Этим он проклял нас!

Недостаточно быть просто перерожденной наложницей. Недостаточно просто вспомнить гиперборейские арканы, научиться использовать Золотой Корень и обрести над ним власть. Носящий Желтую Маску прекрасно понимал это, потому послал Веронике не помощника, но учителя. Самого болтливого последователя Азаг-Тота. И девушка жадно впитывала философию Кадаф.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я стал погонщиком рабов, потому что долгие годы колол дрова Азаг-Тоту, укладывал ему в кровать грелку и старательно записывал каждое его высказывание? Ха! Мои отряды держали под контролем три уезда Гипербореи! Я наголову разбил восемь легионов Тощих Всадников, посланных Великим Господином на усмирение мятежа! Я завалил трупами дорогу к священному озеру и осадил замок Кадаф! Я знал, что это самоубийство, но ненависть гнала меня вперед! Ненависть, подаренная Великим Господином! – Ктулху помолчал. – Ему понравилась моя выходка. Он сжег окружившую замок чернь, а мне открыл Истину. Так я заслужил право быть иерархом Кадаф. Ненависть сделала нас непобедимыми!

– Гиперборея пала…

– Гиперборея не падет до тех пор, пока в сердцах врагов сохраняется страх перед нашей ненавистью! А пока они знают, что мы ничего не боимся, они будут бояться нас!

– Они будут бояться нас, – прошептала Вероника.

– Всегда! Это третье откровение Азаг-Тота!

Ведьма тряхнула головой и посмотрела на Ктулху, вновь забравшегося в тело подростка.

– Поехали подкрепимся. Я проголодалась.

– А «стим»?

– Еще рано.

* * *

Манеж. Москва, Манежная площадь,

1 августа, среда, 16.56

Выставка должна была открыться завтра, и Алир Кумар искренне надеялся, что его визит в Манеж будет не более чем формальностью, но…

– Свет, господа, свет! Это же очень важно!! Неужели я должен объяснять вам такие простые вещи?! – Художник всплеснул руками. – Кто ставил свет на эту работу? Неужели непонятно, что падающий под таким углом поток просто убивает краски? Господи, зачем я только согласился устроить выставку в Москве? Здесь ничего не могут сделать!

Небольшого роста, носатый, подвижный, он яростно сверкал черными глазами, не скрывая своего желания придушить нерадивых исполнителей. Многочисленная свита Алира: представители власти, администрация галереи почти в полном составе, агенты – заволновалась:

– Господин Кумар, мы немедленно…

– Эта досадная оплошность…

– Мы не разобрались в инструкциях…

– Принесите стремянку! Немедленно принесите стремянку!!!

– Господин Кумар, мы сами все поправим! В лучшем виде! – Представитель мэрии вытер внезапно выступивший пот и злобно посмотрел на директора выставки, тот горестно вздохнул и взгромоздился на лестницу.

– Дайте мне кофе! – Художник схватил молниеносно поданную кружку обжигающего напитка и отошел в сторону. – Нет, я хочу побыть один.