Щит Королевы - Наталия Подлесная

– О Крондорн! Какую еще считалочку?!

– Мэтт, выпей воды. Пожалуйста. – Я налила полный стакан, и Мэтт безропотно выпил его до дна. – Обыкновенную детскую считалочку. Оба – и Стради, и Тиро – хотели пойти внутрь.

– Дураки! Они же не понимают, что ты… – Мэтт спохватился, будто чуть не выболтал какой-то секрет. – И что ты со Стради собиралась там делать?

– Целоваться, конечно! А Тиро снаружи караулил!

Мэтт вскочил как ужаленный.

– П-повтори!

Никогда не слышала, чтобы он заикался.

– Мэтти, ты что, с ума сошел? Ты что, думаешь, я серьезно? – Если бы не напряжение, пронизывающее воздух, я бы прыснула со смеху!

– Ну хорошо. Кто такой Кабад?

– Понятия не имею.

– Кто бы сомневался! Что ты должна была сделать… отдать Вьорку? Может, и гвизарму ты ему подсунула? – внезапно спохватился он.

– Ага, чтобы потом спасти его руками Сориделя. Какая я умная! И чего мне это действительно сразу в голову не пришло? Приубить мужа – а потом приоживить, чтобы все радовались, какая я славная.

– Так что ты должна была ему отдать? Что в склянке?

Я мучительно пыталась сообразить, какого ответа Мэтт от меня ждет. В голову ничего толкового не приходило. Какая такая склянка? Он вообще о чем?

– Не знаю. Просто не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ясно.

Несколько минут мучительных раздумий.

– Фиона, а можно почитать твой дневник?

– Что-о?!

– Я не верю тебе.

Вот этого я никак не ожидала. Нет, я понимала, что он мне не верит, но такая просьба…

Я сходила в спальню и вернулась со своей тетрадкой в кожаном переплете. Подошла к сидящему у стола Мэтту. Горло сдавил мучительный спазм.

– Возьми, – с трудом проглотив горький комок в горле, проговорила я. – Никогда в жизни никому не давала его читать. И думать не думала, что кто-то в здравом уме такое попросит. Оказывается, ошибалась.

Я швырнула тяжелую тетрадь на колени Щиту.

– Я верю, что ты делаешь это из лучших побуждений. Но другом ты мне после этого уже никогда не будешь.

Мэтт посмотрел на дневник так, будто у него на коленях свернулась калачиком ядовитая змея. Осторожно, явно делая над собой усилие, взял тетрадь в руки. Я сквозь выступившие слезы наблюдала за ним.

Вот сейчас он ее откроет. Сначала робко, с сомнением посмотрит на первый лист. Потом начнет читать, все быстрее и быстрее перелистывая страницы, с интересом вглядываясь в мои закорючки…

Вся моя душа, страхи и тревоги, то, что я не открыла бы никому.

Вдруг я поняла: до этой глупой просьбы Мэтт был единственным, кому я действительно могла доверить дневник. Наверно, я и так когда-нибудь дала бы ему почитать эти исписанные мелким почерком страницы. Для чего? Наверно, просто хотелось, чтобы он меня лучше узнал. Понял. Почувствовал.

Но – не сегодня. Не при таких обстоятельствах.

Все мои тайны…

Как я буду смотреть ему в глаза?

И самое страшное, что там есть, – это как раз то, что я думала о нем. Я за него волновалась, хотела, чтобы он был рядом…

Сейчас он возьмет и перечеркнет все разом. Пусть убедится, что я не виновна в… чем там он меня подозревает. Это уже не важно, будь я хоть сто раз виновата. Завтра с утра я пойду к Вьорку и скажу, что не могу больше видеть Мэ… этого Щита. Пусть найдет нового. Или пусть их будет только трое – не такая я важная птица, чтобы меня четверо охраняли.

Лучше бы я осталась под обвалом. Оказывается, это такое унижение – когда твои чувства хотят вывернуть наизнанку… Тем более если это делает тот, кому ты собирался их доверить.

Я не отрываясь смотрела на тетрадь и на руки Мэтта. Внезапно он начал тихо-тихо, едва касаясь, поглаживать кожу переплета.

Я взглянула ему в глаза. Мэтт задумчиво смотрел куда-то в стену.

– Ну? – не выдержала я.

Мэтт спокойно поднялся и положил тетрадь на стол.

– Извини меня. Правда, извини. Я понимаю, что не должен был об этом просить… Давай попробуем еще раз. – И он улыбнулся.

Будто солнце, наплевав на все каменные стены и потолки, ворвалось в мою комнату. Такое облегчение я испытала только тогда, когда узнала, что Вьорк не погиб.

– Мэтти, я расскажу все-все… Только объясни, чего ты от меня хочешь? – жалобно протянула я, садясь рядом с его креслом прямо на пол.

– Даже и не знаю… – Мэтт рассеянно погладил меня по волосам, а мне больше всего хотелось поймать его руку, прижать к щеке… – Заговорщики вели себя так, будто ты с ними заодно. Ты точно не знакома с Кабадом?

– Это их главный?

– Вряд ли. Просто один из них.

– Мэтти, но я честно-честно не знаю никакого Кабада!

– Лицо со шрамом.

– Не помню ни одного гнома со шрамом на лице.

– Что характерно, я тоже, по крайней мере из живущих сейчас в Брайгене.

Мы помолчали.

Мэтт наклонился и взял мое лицо в ладони.

– Ты сможешь меня простить? Я вел себя как дурак.

– Что ты! Ты просто беспокоился… За меня, за Вьорка… – Я дотронулась до его руки и склонила голову, чтобы поцеловать. – Это ты меня извини.

Мэтт вырвал руку.

– Ну что ты, что ты опять! – Не очень соображая, что делаю, я положила голову ему на колени.

Мэтт очень бережно поднял меня на ноги и встал рядом. Странно – никогда не думала об этом, – он выше меня где-то на пол-ладони. Почему-то в эту минуту это было важно.

– Пожалуйста, никогда не обманывай меня.

– Пожалуйста, верь мне.

Наши лица были близко-близко. Мэтт держал меня за руку. А я не слышана, но чувствована, как часто бьется его сердце: тук-тук. Тук-тук.

Это, наверно, неправильно, но мне страшно захотелось его поцеловать.

Не так, как целуют друзей. Так, как целуют мужчин Тех, кто защищает, кто рядом в самую страшную минуту…

Боги, простите меня. Я не ведала, что со мной творилось в этот момент. И сейчас не ведаю.

5 кналлари

Сразу после того, как Мэтт ушел, я отправилась спать, так и не расспросив его, что же он нашел у Варра и с кем говорил на горке. Мне это и в голову не пришло, я совсем о другом думала…

О том, что пора посмотреть правде в глаза. Я не могу без него. Мне надо видеть его лицо, слышать голос, чувствовать тепло его рук…