Клирик - Елена Ковалевская

Через какое-то время я поняла, что удушье мне не грозит: воздух по-прежнему был довольно свеж и пах… Лавандой и пудрой?! Что за бред?! Где я нахожусь?

Осторожно постучала костяшками пальцев по деревяшке перед собой. Рядом тут же завозились, что-то щелкнуло, и надо мной склонилась женское лицо. Когда глаза привыкли к неяркому свету, я узнала Эльму. Менестрель тут же зажала мне рот ладошкой и поднесла палец к губам.

– Тс-с! Тихо. Сейчас проедем пост, и я тебя выпущу. Будет обыск, лежи смирно, и тогда тебя не найдут. Это ящик мистрэ[52]Миликара с двойным дном, он с мадам Матильдой фокусы с ее исчезновением показывает.

Я убрала ее ладошку с лица и спросила шепотом:

– Где я?

– В цирке, – ответила девушка. – А теперь тихо! Наша очередь! – и быстро захлопнула крышку.

Было хорошо слышно, как менестрель что-то стала накладывать сверху. Потом она затихла, а некоторое время спустя раздался грубый мужской голос:

– А тут у вас что?

– Вещи, достопочтимый страж. Вот посмотрите, здесь у нас свернутый шатер, тут реквизит для фокусов, – с готовностью принялась объяснять Эльма. – Это дорожный сундук мадам Матильды. Это мой. А вот вещи Эрика, он у нас силач, такой же, как и вы.

– Что ты хочешь этим сказать?! – грозно поинтересовался мужчина.

Послышались звуки сдвигаемых предметов.

– Ой, ничего такого, – глупо захихикала менестрель. – Я подумала, чтобы быть стражем, надо быть гораздо сильнее Эрика. Ведь в стражу берут только лучших из лучших.

– Ты мне зубы не заговаривай!

– Что вы! И в мыслях не было! – Эльма кокетничала напропалую. – А здесь у нас костюмы для выступлений шутов и буффонов! Ангус и Трик – они такие забавные. Такие милашки! Вы уже видели их во-он там! Да, да, в той повозке… А это сундук мистрэ Кальриена. Ах… Он такой… Красивый!..

– Показывай, что там?!

– Что вы?! Я не смею даже прикоснуться к его вещам! Мистрэ Кальриен будет гневаться!

– А ну живо!

– Хорошо, хорошо… – затараторила менестрель. – Вот смотрите: это платки, а это флакон с радугой… Только не открывайте! Мистрэ Кальриен – ши[53]из рода Морнианов. Если без спроса трогать его флаконы, а уж тем более открывать, может разразиться буря. Пипа как-то раз разбила темно-синенький. Да, да. Точно такой же, как этот. Потом нас в пути настигла гроза! Ветер был такой сильный, что едва не перевернул повозки. Мистрэ потом так ругался!

– А это что за ящик?

– Так я уже сказала! Это дорожный сундук мадам Матильды. Ой, не открывайте!

Надо мной что-то щелкнуло, послышался звук рвущейся ткани, а стражник вполголоса ругнулся.

– Ну что вы наделали?! Вы порвали лучшее платье мадам. Как она теперь будет выступать? – запричитала девушка.

– Есть мне дело до ее платьев…

– Достопочтимый страж, а вы все правильно сделали! – тут же нашлась Эльма. – Госпожа Матильда – настоящая фурия! И ни за что не будет носить рваное. А я буду. Она отдаст это платье мне, а я аккуратно зашью его и буду в нем петь. Вы знаете, какие у меня замечательные песни?! А с этим платьем они будут еще лучше! А это… Ой! Ну это же панталоны мадам и ее нижняя сорочка! Это чулки… У нее такие прекрасные шелковые чулки! Она их покупает, отдавая по половине золотого за пару! Я как-то пошла с ней на базар и видела, как мадам покупает их в лучших модных лавках… Когда-нибудь и я стану покупать себе такие…

– Эфор?! Ну что ты там копаешься? – послышался другой мужской голос. – О! Что я вижу! Наш старина Эфор решил примерить дамские панталоны?!

Раздался дружный гогот. Но его перебил сиплый командирский рык.

– Ма-алчать! – Наступила тишина. – Все обыскали?!

– Полностью. Ничего не нашли, командор…

– Тогда чего стоите, увальни?! Вперед! И так ни въехать, ни выехать!.. А вы что уставились?! Не задерживайте! Проезжай, кому говорят!..

Натужно заскрипели колеса, и мы вновь двинулись дальше.

Рядышком облегченно вздохнули, завозились, а потом по глазам резанул свет. Эльма откинула потайную крышку. Я села и утерла выступившие слезы. Девушка плюхнулась рядышком с ящиком.

– Думала, он никогда не отцепится! – устало протянула она. – Сам урод, каких свет не видывал, а все туда же! Грязными ручищами хвать!.. Мадам взбеленится, когда узнает, что этот грязнуля брался за ее панталоны… А все так забавно получилось! – Менестрель звонко рассмеялась. – Заливалась соловьем, а сама дура дурой! Чего я только не несла! Теперь ты сочтешь меня полоумной?

Я же осматривалась. Мы ехали в большой повозке, закрытой тентом из плотной ткани. Местами на потертой ткани виднелись заплатки. Вдоль высоких бортов стояли какие-то ящики, лежали огромные тюки. Эльма примостилась на одном из них. Свободного места почти не было.

– Так сочтешь или нет? – переспросила девушка.

– С какой стати? – удивилась я. – Я бы и не такое несла, если бы мне надо было что-то утаить. Спасибо, что не выдала меня.

– Положим, не только тебя, но и кое-какой товар, – прыснула та в ладошку. – Но об этом тс-с… Я тебе ничего не говорила.

– А что, цирк еще и контрабанду возит? – я удивленно округлила глаза.

– Длинный язык когда-нибудь меня погубит, – проворчала себе под нос Эльма и тут же принялась оправдываться: – Почему сразу контрабанду? Никакую не контрабанду. Скажем так: циркачи выступают по разным странам, при этом прихватывают кое-что с собой то здесь, то там… Разве это контрабанда? Что поделать, если в Ольтании власти не жалуют чудесные боевые амулеты мастеров-погодников из Эльвиона? Видите ли, оружейная гильдия воспротивилась! Это вовсе не означает, что другим они не нужны. Или, к примеру, в Адероне не купишь шелка эльфов Таурелина. Из этого не следует, что местные модницы их не станут носить… Где же здесь контрабанда? Разве они собрали целый караван и везут? Нет. А пара тюков не в счет. Вот у степняков – это да. А у нас тут совсем наоборот…

Когда цирк отъехал подальше от города, я выбралась из повозки и села на облучок рядом с возницей – светловолосым улыбчивым гигантом. Он был раздет по пояс, и всем был открыт его могучий торс с рельефной мускулатурой, покрытый бронзовым загаром.

– Эрик, – представился он и подмигнул. Его глаза лучились юношеским задором.

– Ольна, – ответила я.

– Ольна, что же ты такого натворила, что город закрыли на два дня и перерыли весь сверху донизу? И после на выезде всех трясли, как яблони по осени?