Начало - Алексей Калугин

– Затихни! – Камохин сдавил ему горло.

Однако и это не помогло. В Геннадия будто демон вселился. Он бешено вращал вытаращенными глазами, плевался, визжал, выкрикивал какие-то ругательства. Конечности его при этом совершали хаотичные, несвязанные друг с другом движения. А голова дергалась из стороны в сторону так, что, казалось, вот-вот – и отвалится. Выбора у Камохина не оставалось. Он выдернул из чехла на поясе шокер и ткнул им бесноватого в шею. «Троцкий» лицом вниз упал на дорогу и затих.

Осипов посмотрел на окно дома, возле которого они стояли. Из-за стекла на них глядел старый-престарый дед, с совершенно лысой, блестящей головой и окладистой седой бородой. Ну прямо картинка из книжки «Как жили в старину наши предки».

Камохин наклонился и перевернул «Троцкого» на спину. Глаза Геннадия закатились. Рот был полуоткрыт. Из уголка сочилась слюна. Дышал он неровно и прерывисто.

Квестер поднял с дороги нож, с которым Геннадий напал на него. Это оказался и не нож даже, а остро заточенный штык от трехлинейной винтовки.

– У вас тут все при оружии? – спросил он у Павла.

– Времена такие, – спокойно ответил тот.

Как будто и не произошло ничего необычного. И не штык вовсе поднял с дороги квестер, а одноразовую китайскую зажигалку.

– Часто с ним такое случается? – взглядом указал на Геннадия Осипов.

– Время от времени…

– И что, он еще никого не зарезал?

– Так прежде он без ножа… Так, только плевал да ругался… Ну, бывало, что с кулаками на кого лез. А чтобы с ножом – избави бог…

– Врачу его не показывали?

– Да кому это надо?.. Генке самому так точно по фигу…

– Может быть, за Крисом сбегать? – предложил Осипов.

– Так оклемается, – посмотрев на растянувшегося у придорожной канавы «Троцкого», поставил диагноз Камохин. – Я заряд минимальный дал. Пошли, а то скоро темнеть начнет.

Втроем они дошли до колодца в конце деревни. У этого, в отличие от двух других, не было крышки и дверцы. Один только ворот над старым, просевшим срубом.

Набрав воды, повернули назад.

К тому времени, когда они дошли до места, где оставили Геннадия, тот уже сидел на обочине и, наклонив голову, тер ладонью шею.

– Болит? – спросил Камохин.

– Пошел ты… – ответил Гена.

Спокойно и беззлобно. Так, для порядка огрызнулся.

Поднявшись на ноги, он потопал следом за остальными.

– Иди домой, – велел ему Камохин.

– А ты мне не указ, – ухмыльнулся Геннадий.

– Вот же дурак, – удивленно покачал головой Камохин. – Чего тебе надо?

– Нож отдай.

– Нож конфискован.

– Чего?

– Не получишь ты свой нож.

– Как это?..

– Так.

– Но он же мой…

– И что?

– Верни…

– Чтобы ты снова на меня с ним бросился?

Павел и квестеры сбежали по мостку, ведущего к дому Александры Осиповой.

Геннадий дернулся было за ними.

– Иди домой, я тебе сказал! – рыкнул на него Камохин.

– Ну и черт с тобой! – махнул рукой «Троцкий» и потопал дальше по дороге.

– Надеюсь, пациенты у Криса не такие нервные, – глядя вслед ему, сказал Осипов.

– С ним Брейгель. – У Камохина даже сомнений не было в том, что одного фламандца достаточно для того, чтобы обеспечить полную безопасность Дока.

– Последнее время все стали нервными, – задумчиво изрек Павел. – Все из-за мобильников и интернета.

Камохину совершенно не хотелось выяснять, что за таинственная связь существует между мобильниками, интернетом и тем, что двадцать минут назад один из местных жителей напал на него с ножом. Без какой-либо видимой причины. Собственно, причина могла крыться в чем угодно: в озоновых дырах, в черных дырах, в темной материи, в постоянной Планка или в бозоне Хиггса, – но штык был направлен в его живот. Не в чей-нибудь, а именно в его. Вот и вся диалектика.

– Этот дом? – спросил он у Осипова.

Осипов посмотрел на дескан и утвердительно кивнул.

– Пошли!