Место Снов - Эдуард Веркин

Или нет, сначала фильмы… А, ладно…

Зимин вызывающе цыкнул языком. Гоблины ответили боевыми криками и потрясанием оружием. Зимин немного пожалел, что с ним больше нет Ляжки. У Ляжки язык подвешен гораздо лучше, к тому же Ляжка может говорить перед толпой. С другой стороны, Ляжка урод, пошел он мелкими шагами и подальше.

Толпа зашевелилась, и из кресла поднялся Кипер, соперник Зимина. Он поклонился толпе и воскликнул:

– Друзья! Сегодня у нас, можно сказать, большой праздник! Вот этот вот юный чел и джентльмен не побоялся вступиться за друга – сколь редок в наш век наживы и чистогана подобный порыв! Оцените это!

Гоблины оценили порыв хлопками и мерзким улюлюканьем.

– Наш друг чел поставил свою голову, которая в случае его проигрыша достанется нашей скромной общине в качестве вознаграждения. Но поскольку нашей общине его голова без особой надобности, у нас других голов хватает, мы вместо головы возьмем его руки. Этот чел будет работать на нас четыре года…

– Договаривались вроде на три, – буркнул Зимин.

– Я думаю, торг здесь не ко времени, – прошептал Кипер. – На кону жизнь вашего четвероногого друга. Ведь сказано: ты в ответе…

– Знаю я, – огрызнулся Зимин. – Уже двести раз это слыхал.

– Этот юноша будет работать на нас четыре года, мы же не живодеры какие-то! А теперь давайте приступим.

Кипер кинул монетку, и Зимину выпало начинать.

Зимин залез на столб, провентилировал легкие и начал.

– Жила-была одна маленькая точилка для карандашей…

Через тридцать минут пришла очередь гоблина, он тоже поднялся на столб и начал свою историю.

– Великим месяцем февралем, когда стада диких оленей уэлеле…

А потом опять Зимин.

– В Англии, в месте, которое называлось Водные Гонки…

А потом гоблин.

– Синим был тот день…

– И он не знал, что обезумевшие от страха хлопководы уже откапывают заржавевшие бластеры…

– Ужель тебя не отражу я, воскликнул Кэндо…

– Давным-давно, в одной удаленной от нас деревушке…

– Когда тучи вдруг превратились в скалы…

– Один мужик решил построить себе самолет…

– Они заблудились между огромных живых камней…

– Думаешь жить – идем со мной…

– И тогда она сварила ему волшебный отвар из цветков вечной липы…

– Почему, почему у тебя на шее совсем нет шерсти…

У Зимина заболели ноги. Стоять на бревне оказалось не так легко, как он предполагал. Гоблин же стоял непринужденно – он снял кеды и обхватил бревно своими длинными пальцами. Более того, иногда он поджимал одну ногу и почесывал ею себе живот. Зимин стоял с трудом. Ноги постепенно затекали и утрачивали чувствительность. Зимин на манер гоблина пытался двигать пальцами, но это у него получалось плохо.

– Водоплавка разогналась как ненормальная, да и выпрыгнула на палубу…

– Он свил из лозы длинную лодку и обмазал ее глиной…

Большие пальцы ног стало покалывать. Зимин огляделся, но сочувствие увидел лишь в глазах Игги.

– Ответишь немедленно, мерзкий пижон, что ты оскорбил бесчисленно жен…

– И они пошли в глухой лес, чтобы найти там это ожерелье…

Заныли ахиллесовы сухожилия. Зимин попробовал переступить, но переступать было некуда – ступни и так с трудом умещались на столбе. Кипер коварно подмигнул Зимину и показал свой синий язык.

– Тогда она открыла люк и вытолкнула это чудовище прочь…

– Небо перекосилось, и оттуда стали опускаться огненные колесницы…

Зимин подумал, что четыре года – это порядком. Через четыре года ему будет уже за шестнадцать и можно будет получить права на мотоцикл. И если он будет хорошо учиться, отец, может, купит ему подержанный «Урал». Четыре года.

Зимин осторожно огляделся – можно ли дать задний ход? Судя по серьезным мордам гоблинов, задний ход тут не полагался, это было вопреки традициям. Сказки у Зимина еще были, силы заканчивались. Но Зимин напрягал ноги и рассказывал:

– И тогда принц и говорит принцессе: пойдем, старушка, к пруду…

Рассказывал:

– Быстро-быстро стал вытягивать трал…

И снова рассказывал:

– Тогда Лара… Лара разбежалась как следует и перепрыгнула…

Шла очередь Кипера. Он рассказывал что-то про жертвоприношения в свете первой звезды, а Зимин думал, что ему делать. Когда пришла его очередь и стоять на столбе стало уже совсем невыносимо, Зимин через зубы начал новую сказку:

– Жил-был на свете один парень. Парень как парень, как все, короче. Жил себе, никого не трогал. А потом ему приспичило…

Нога у Зимина подвернулась, и он свалился на землю. Гоблины ликующе заорали, Кипер кланялся, не слезая со столба, и принимал поздравления. Зимин лежал на спине поверженный и думал, что, возможно, удастся отговорить…

Гоблин соскочил с бревна на помост и подал руку Зимину.

– Вставай, чел, у тебя много дел, – сказал Кипер. – Для начала надо окучить…

Пока звучало слово «окучить», Зимин смотрел, как на них падает крыша от мостовой башни. А потом Зимин услышал звук взрыва, а потом еще вопли и звук работающей зенитки, разряды бластеров в небе. И сразу все понял.

Кипер еще стоял с недоуменным лицом или там мордой, а Зимин уже скатился с помоста, подцепил рукой свой меч и заполз под бревна.

Гоблины не выказали признаков паники. Никто не побежал, никто не закричал «мы погибли», никто не сказал «я так и знал, я так и знал». Все быстро построились в шеренги и отправились к стенам с решительным видом. Кипер уже командовал ими, размахивал своей дубинкой и был похож на Петра Великого в лучшие дни России Молодой.

– На стены! – кричал Кипер. – На стены, гоблины! Варите смолу! Тащите камни! Готовьте баллисты!

Про Зимина сразу забыли, он подождал, пока площадь опустеет, и вылез на воздух. Игги ждал Зимина неподалеку с философическим видом. Он выковыривал копытом картофелины, другим копытом оббивал их от земли и поедал.

Зимин подмигнул Игги, стащил с себя куртку, быстро завязал рукава вокруг ворота. Получился мешок. Зимин принялся выдирать картофельные кусты, оббивать о сапог землю и ссыпать в мешок клубни. Картошка была мелкая, но уже почти не зеленая, вполне съедобная. Быстро наполнив мешок, Зимин завалил его на коня.

– Теперь седло.

Зимин рванул к гоблинской штаб-квартире. Вышиб плечом дверь, выхватил из пирамиды седло и вальтрап. Снял со стены арбалет. Бросил прощальный взгляд на кофемолку. Хотел сказать что-нибудь торжественное, но на улице опять что-то бахнуло, и Зимин выскочил наружу.