Место Снов - Эдуард Веркин

Она пихнула своего спутника в бок, тот согласно кивнул и улыбнулся.

– Не, ты нам предложи чего-нибудь полезное. Нож у тебя есть?

Ножа у Зимина не было.

– Коня возьмите, – предложил Зимин. – Хороший конь, боевой.

Игги вопросительно приподнял уши. Зимин подмигнул ему, что, мол, все в порядке, делай как велят, лошадяга.

– Конь хороший, а нам ни к чему, – зевнула гномиха. – Мы с ним размерами не совпадаем, он нас за людей не считает, я же по его глазам вижу. Убежит от нас, к тебе вернется, знаем мы такие фокусы… Правда, братик?

Гном согласно улыбнулся.

– Кушать хочется, – не выдержал Зимин. – Дайте что-нибудь, а?

– Ты, брек, воздухом насыщайся, – пискляво посоветовал гном. – Хочешь, научу?

Гномы заржали. Зимин протер лезвие от соснового сока и спрятал меч в ножны.

– Три дня не ел, желуди грыз, – признался Зимин. – Еловые почки ел.

Зимин даже подумывал, не заплакать ли? Но решил пока воздержаться.

– Голод полезен, – заметила гномиха. – Ускоряются телесные соки, и в голове ясность образуется. А еловые почки очень питательны, челобрек, ты их толки и с водой ешь.

– Дохожу до крайности, – сказал Зимин. – Озверею скоро.

– Ты знаешь что, брек, – предложил гном. – Ты свою пихалку-то возьми, меч свой и лошадь свою ею зарежь. И питайся себе на здоровье. А к нам ты не ходи, мы сами бедные.

Гном продемонстрировал дырки на штанах и худые зеленые коленки.

– Понапридумывали тут… – нараспев озлобился Зимин. – Не сиделось кому-то…

– Такие, как ты, вот и напридумывали, – гномиха тоже озлобилась. – Тебе бы вот рост в полметра и морду в пролежнях, посмотрела бы я на тебя, челобрек чертов! Посмотрела бы, как ты жить-то стал с таким фасадом! «Хгрум из Гнобиса»! Дали бы мне этого… Я бы ему показала Хгрума, сочинитель проклятый! Я бы ему показала Гнобис! Пальцеблуды чертовы!

Зимин про себя зевнул. Он вспомнил Прыща Зацепина, парня, учившегося в его классе и першегося от фэнтезийной литературы. Все свое свободное время Зацепин посвящал сочинению рассказов про гномов, орков, эльфов и разорившихся бродячих дворян. Гномы и орки у него всегда были убоги умом и уродливы внешне, а эльфы необычайно красивы и одухотворены. Бродячие дворяне были менее красивы, но зато более мужественны и благородны. Свои сочинения Прыщ снабжал неумелыми карандашными рисунками. Гномы у Прыща Зацепина получались хуже всего. Почти такие же страшные как эти, зеленые.

– Не живется гадам всяким! – Гномиха перла на Зимина и трясла кулаками. – Со-чи-ни-те-ли! У них комплексы, а я всю жизнь мордой расплачивайся! У, мне бы вас дали! Бреки в бежевых прожилках!

Гномиха взмахнула пращой, мимо головы Зимина просвистел глиняный шар размером с мандарин. Шар попал в конскую ляжку, Игги недовольно взбрыкнул задними ногами и умчался в лес. Сам Зимин от неожиданности запнулся за сосновый корень, упал в мох, поднялся и побежал ловить коня.

Обидно ему не было, на гномов не обижаются. Только бежать тяжело вот было, на голодный-то желудок.

– Эй! – неожиданно закричали за спиной. – Эй, брек, вернись! У нас есть еда, договоримся!

Зимин остановился.

– Иди сюда, челобрек! – кричали гномы. – Мы, может, передумали.

Зимин развернулся и двинулся назад, к берегу.

Гномы снимали рыбу с железных крюков и складывали в корзину. Пращи они спрятали и выглядели теперь вполне мирно.

– Брек, кушать хочешь? – улыбнулась гномиха.

– Хочу, – сказал Зимин.

– У нас там деревня, – гномиха указала вниз по течению. – Безымянка. Мы тебе там яичницу сделаем, хочешь?

– Хочу.

Гномы переглянулись.

– Только сначала тебе надо дело сделать, – гномиха пододвинула корзину с рыбой к Зимину. – Такое простенькое дельце, пустячок сплошной.

Гномиха лихо свистнула, и сбежавший Игги неожиданно вернулся. Вид у коня был вполне независимый и наглый, будто он вовсе и не убегал. Зимин треснул его по уху, но несильно, сугубо в воспитательных целях.

Игги игогокнул, и они двинулись в лес.

– Мы тебе, значит, поесть, – говорила низкорослая гномиха по пути, – а ты, рыцарь, нам кое-что сделаешь. Да? Сделаешь?

Кушать хотелось очень, и Зимин отвечал:

– Да сделаю, сделаю.

– Это хорошо, что ты соглашаешься, – говорила гномиха. – Рыцари в наши места не заезжают совсем, им в лесу не нравится. Это они там думают, что в лесу одни эльфы живут, а эльфы тоже не дураки, они в этой сырости жить не будут. Они в горах. И в хороших лесах. И приличные гномы тоже в лесу не живут, они в горах живут. А, может, эльфов и вообще нету, я ни одного не видела. Да и гном не всякий в лесу поселится, только вот мы, дуралеи. Эх, попался бы мне кто-нибудь из этих выдумщиков…

Гномиха топнула ногой и для порядка отвесила своему спутнику затрещину:

– Тащи корзину лучше, кобылий сын!

Зимин украдкой вздохнул.

– В эти земли и вообще никто не заглядывает, живем тут как в трубе, – продолжала гномиха. – Нормальные гномы все в поле живут, яблоки выращивают, свиней себе разводят. А мы? Яблоки тут не растут, свиней волки съели. Одна рыба. Я на эту рыбу уже глядеть не могу, я яблок хочу…

Они углублялись в лес.

Лес и в самом деле был мрачноват. Деревья преимущественно черного цвета, с ветвей свисали длинные серые лишайники, а солнце светило где-то совсем высоко. Лес напомнил Зимину фильм про пропавших в лесу студентов, которых так и не нашли, и неизвестно было, почему они пропали.

От греха подальше Зимин положил поперек седла арбалет и отстегнул меч. Обращаться с мечом он до сих пор умел не очень хорошо, но меч можно было использовать в целях устрашения.

Вскоре Зимин заметил, что они идут не просто в чащу, а идут по тропинке, правда, едва видной. А еще скоро Зимин заметил, что вдоль тропинки во множестве валяется рыбья чешуя и иногда рыбьи головы.

– И живем мы плохо, мастер, – говорила гномиха. – Трудно живем. А тут еще эта напасть, поперек ее в буек!

Тут Зимину стало вообще грустно. Он вспомнил дом Лары, кресло-качалку. Если бы не этот Перец…

– У нас даже баня есть, – сказал неожиданно гном.

– Есть, – подтвердила гномиха. – И воду можем нагреть. Только напасть вот…

– Ну, что там у вас за напасть? – нехотя спросил Зимин. – Клопы слишком крупные завелись?

– Не, не клопы. Так, мелочь всякая, – гномиха ухмыльнулась во всю зеленую физиономию. – Тебе на один зуб будет, даже не заметишь…

– Излагай короче, – мужественно зевнул Зимин и добавил откуда-то знакомое: – Недосуг мне.