Обряд на крови - Джим Батчер

– Вы сказали мне, это будет в новостях. Я думал, может, это Совет. Или что вы проделали все это, не убив никого, кроме вампиров. Позже у меня было время подумать об этом, но… но мне хотелось верить, что вы сделали все, что правильно.

– То, что правильно, – вздохнул старик, – и то, что необходимо. И не всегда одно равняется другому.

– Касаверде не единственное, что вы сделали необходимого, – сказал я. – Ведь правда?

– Касаверде, – неохотно выдавил из себя Эбинизер. – Тунгуска. Новый Мадрид. Кракатау. Еще дюжина случаев. Видит Бог, не меньше дюжины.

Долгое мгновение я молча смотрел на него.

– Вы говорили мне, что Совет определил меня к вам потому, что хотел вам досадить. Но это не так. Никто не пошлет опасного преступника жить с палачом, если хочет реабилитировать первого.

Он кивнул.

– Мне приказали наблюдать за тобой. И убить, как только ты выкажешь хотя бы намек на непокорность.

– Убить меня… – Я устало потер глаза. Удары сердца отдавались в руке все болезненнее. – Насколько я помню, я вел себя с вами непокорно не раз и не два.

– Вел, – кивнул он.

– Тогда почему вы не убили меня?

– Иосафат, парень. Что смысла в праве игнорировать волю Совета, если ты им не пользуешься? – Он тряхнул головой, и лицо его на мгновение осветилось усталой улыбкой. – Ты же не виноват в том, что тебя растил этот сукин сын Дюморн. Ты был бессловесным, озлобленным, запуганным мальчишкой, ты обладал черт-те какой сильной магией. Но это не означало же, что тебя обязательно убивать. Мне дали право судить. Я этим правом воспользовался. Им не понравилось то, как я им воспользовался, но я это сделал.

Я смотрел на него в упор.

– Вы не рассказали мне чего-то еще.

Минуту он молчал. И вторую. Только когда пауза затянулась почти до невозможности, он наконец открыл рот.

– Совет знал, что ты сын Маргарет Лефэй. Они знали, что она одна из тех чародеев, которые обернули законы Совета против него. Помимо всего прочего, ее обвиняли в нарушении Первого Закона, и она имела… скажем так, не очень достойные контакты с различными существами и компаниями с сомнительной репутацией. Стражи имели приказ задержать ее при встрече. Стоило ей предстать перед Советом, и ее допросили бы и казнили на месте.

– Мне говорили, она умерла родами, – сказал я.

– Так и было, – подтвердил Эбинизер. – Не знаю, по какой причине, но она отвернулась от своей предыдущей компании – включая Джастина Дюморна. С этого момента она нигде не могла считать себя в безопасности. Она скрывалась от своих бывших союзников и Стражей примерно два года. И от меня скрывалась. Я тоже имел приказ на ее счет.

Я смотрел на него с болью, как завороженный.

– И что случилось?

– Она познакомилась с твоим отцом. Смертным. Лишенным власти, лишенным влияния, лишенным средств. Но с душой, какие я редко встречал. Я верю в то, что она полюбила его. Но в ночь, когда ты родился, один из бывших союзников нашел ее и отомстил за измену. – Он посмотрел на меня в упор. – Он использовал для этого энтропийное проклятие. Ритуальное энтропийное проклятие.

На мгновение шок буквально парализовал меня.

– Лорд Рейт, – прошептал я.

– Да.

– Он убил мою мать.

– Он, – подтвердил Эбинизер.

– Боже… Вы… вы уверены?

– Он змей, – сказал Эбинизер. – Но я уверен в этом настолько, насколько вообще возможно.

Пульсирующая боль расползалась по руке, свет в комнате становился то ярче, то темнее в ритм с ней.

– Моя мать. И ведь он стоял в трех футах от меня. Он убил мою мать. – Старая, детская боль – пустота, одиночество, отцовские невзгоды – разгорелась с новой силой, застелив глаза багровой пеленой. Источник этой боли… по крайней мере большей части ее, наконец открылся мне. И наконец-то я знал, куда наносить удар. И уж наверняка убил бы как можно мучительнее. Все как-то разом отошло на второй план – все, кроме необходимости отомстить. Кроме справедливой мести за смерть матери маленького ребенка. Моей матери. Меня начало трясти, и я знал, что рассудок мой вот-вот не выдержит этого чудовищного давления.

– Хосс, – произнес Эбинизер. – Полегче, мальчик.

– Убью его, – прошептал я. – Убью гада.

– Нет, – возразил Эбинизер. – Тебе нужна передышка, парень. Сам подумай.

Я уже начал копить энергию.

– Убью его. Убью. С потрохами. Чтоб ничего от гада не осталось.

– Гарри! – рявкнул Эбинизер. – Гарри, успокойся. Тебе не совладать с такой энергией. Ты сам прежде погибнешь, если попытаешься.

Что ж, на это мне тоже было наплевать. Очень уж хорошей казалась эта энергия. Слишком сильной. Я хотел этого. Я хотел, чтобы Рейт заплатил за все. Я хотел, чтобы он мучился, визжал, а потом умер за все, что сделал со мной. И у меня хватало сил, чтобы так и вышло. У меня хватало сил и решимости обрушить на него такую волну магии, чтобы от него и следа не осталось. Я заставлю его ползать червяком и молить о снисхождении, прежде чем я разорву его на клочки. Ничего меньшего он не заслужил. Я…

В руке моей вдруг вспыхнул ослепительный огонь – такой внезапный, такой резкий, что спина конвульсивно выгнулась, и я повалился на пол. Я даже кричать не мог. Боль смыла мою ярость, как цунами – одуванчиковый пух. Почти ослепнув от боли, я огляделся по сторонам и увидел, что старый чародей сдавливает своей мозолистой ручищей мою кое-как перебинтованную обожженную руку. Когда он увидел мой взгляд, он отпустил меня; лицо его тоже было полно муки.

Минуту я полежал, свернувшись калачиком, а сердце разгоняло боль по всему моему телу. Потом я постепенно совладал с нею и медленно сел.

– Прости, – прошептал Эбинизер. – Гарри, я не мог допустить, чтобы ты шел на поводу у своего гнева. Ты бы просто убился.

– Я бы унес его с собой, – процедил я сквозь зубы.

Эбинизер горько усмехнулся:

– Ничего бы у тебя не вышло, Хосс.

– Откуда вам знать?

– Я пытался, – сказал он. – Трижды. И ни разу даже близко не подобрался. И ты что, думаешь, твоя мать умерла, не сложив смертного проклятия своему убийце? Твари, что поработила ее? Да это менее вероятно, чем если бы рыба разучилась плавать.

Я уставился на него, моргая, как последний дурак.

– Что вы хотите сказать?

– Он защищен, – тихо произнес Эбинизер. – Заклинания просто скользят по нему, не причиняя вреда.

– Даже смертное проклятие?

– Бесполезно, – с горечью ответил он. – Рейта защищает что-то очень мощное. Может, какой-то сильный демон. Может, даже какое-нибудь старое божество. Магией его не достать.