Рутинёр - Павел Корнев

Следом появилась насупленная Марта в мужском платье, за ней спешил Эстебан. Сил наставлять на путь истинный вздорную девчонку уже не осталось, и я поставил вопрос ребром.

– Едешь или остаёшься?

– А ты? – ушла от прямого ответа ведьма.

Я поднялся из-за стола, закрепил пистоли на перевязи и усмехнулся.

– Собираюсь убраться из города так быстро, как только смогу.

Марта просветлела лицом и быстро сказала:

– Я с тобой!

– Постой! – встрепенулся Эстебан. – Хочешь поступить в университет, так чем плох столичный? Сможешь жить и практиковаться у меня! Это лучший вариант!

Девчонка досадливо отмахнулась, бросилась в дом и тотчас вернулась в двумя объёмными дорожными мешками; как видно, решила уходить в любом случае, просто в очередной раз собиралась помотать мне нервы сомнениями и душевными терзаниями. Лекарь кинул на неё быстрый взгляд и нервно погладил заткнутый за пояс магический жезл.

– Не дури, – недобро улыбнулся Микаэль. – Не доводи до греха. Не искушай…

Последние слова бретёр едва ли не выдохнул, и Эстебан резко отдёрнул руку от волшебной палочки.

– У вас неприятности, так зачем впутывать в них сеньориту? Ей безопасней остаться со мной! Я позабочусь о ней! Слово чести!

– Помнится, ты клялся мне в вечной дружбе! – Маэстро Салазар рывком поднялся со скамьи и добавил: – Особенно, когда брал в долг! И чем всё закончилось?

Побледневший Эстебан шагнул назад; я придержал Микаэля и скомандовал:

– Уходим!

Маэстро Салазар рывком высвободил руку и, сильно наваливаясь на палку, похромал к воротам.

– Марта, постой! – взмолился лекарь, но девчонка на него даже не взглянула.

Я жестом велел ей следовать за Микаэлем, сам закинул на плечо ремень саквояжа и поторопил Уве:

– Быстрее!

Школяр кивнул и ускорил шаг, а уже в арке спросил:

– И куда мы сейчас?

– К лодочнику, – ответил я, последним вышел на улицу и предупредил Эстебана: – Не дури!

Лекарь зло оскалился и с грохотом сомкнул створки, миг спустя лязгнул засов. Я нагнал хромавшего Микаэля, но тот отмахнулся от меня клюкой, не желая принимать помощь.

– Я не совсем ещё инвалид! – возмутился он.

– Набережная хорошо просматривается, туда выходить не будем, – предупредил я гордеца. – Нужен её северный конец, не промахнёмся.

– Дом с осетрами? – припомнил маэстро Салазар. – Уверен, что контрабандисту можно доверять?

– Кардинал Роган кого попало рекомендовать не станет, – вздохнул я, безумно жалея об оставленных на конюшне таверны лошадях; сейчас они пришлись бы как нельзя более кстати.

Святые небеса! Мы бы в четверть часа на месте оказались!

Бесшумно приблизилась Марта, шепнула на ухо:

– Я не хотела уезжать из города без тебя! Ты бы остался, а это неправильно! Понимаешь?

Захотелось отвесить девчонке затрещину, но я сдержался и лишь посоветовал:

– Если что-то пойдёт не так, накидывай морок и уходи.

Марта с самым серьёзным видом кивнула, но особо меня такой покладистостью не убедила.

– И по сторонам смотри, – добавил я тогда. – Уве, тебя это тоже касается!

– А меня? – проворчал маэстро Салазар. – У меня нога проткнута, не глаза выколоты!

– Ты и без моих советов знаешь, что делать!

Микаэль фыркнул и заковылял дальше. В отличие от центральной части города, где так и не смолкала канонада, жизнь на окраине шла своим чередом, разве что людей на улице было не в пример меньше обычного, да прохожие либо настороженно озирались, либо шагали, испуганно втянув голову в плечи. Один из перекрёстков перекрыл десяток местных жителей с серовато-белыми повязками, на которые явно пошла застиранная простыня, но к нам они цепляться не стали то ли в силу отсутствия символики противоборствующего лагеря, то ли из-за выставленных напоказ пистолей и волшебных жезлов. А, может, просто ещё не успели потерять человеческий облик и не желали попусту лить кровь. Такого исключать тоже было нельзя.

К Северной набережной мы вышли в сотне шагов от приметного особняка, выстроенного наособицу у самой реки. На уровне второго этажа дом украшали лепные изображения осетров, а больше ничего толком разглядеть и не получилось, поскольку высоченный каменный забор укрывал от любопытных взглядов и двор, и спуск к воде.

Я внимательно огляделся и первым поспешил к обиталищу контрабандиста, а там принялся стучать по доскам закреплённым на калитке железным кольцом. Откликнулись из-за ограды, лишь когда ко мне присоединилась вся остальная компания.

– Кого небеса принесли? – спросил хриплый и не слишком-то приветливый голос.

– От мастера Телле! – отозвался я.

Миг спустя приоткрылась смотровая щель, нас оглядели и, вероятно, увиденным не слишком-то впечатлились, поскольку последовал новый вопрос:

– Чего надо?

Стоять на всеобщем обозрении мне не слишком-то нравилось, и я с досадой ударил кольцом о доски.

– Дело к хозяину. Запускай!

– Не шуми! – потребовал сторож, лязгнул запором и распахнул калитку, посторонился, позволяя пройти. – В городе невесть что творится, тут вы ещё…

Ворчун оказался крепким малым в добротной кожаной куртке, но без оружия, с одним только длинным ножом на ремне. Запустив нас, он задвинул засов, указал на здание с глухим полуподвальным этажом и высоким крыльцом и сказал:

– Проходите в дом! – А сам скрылся в сколоченной из досок будке.

Засыпанный мелкой галькой двор оказался достаточно просторным, от улицы его ограждал каменный забор, от реки крепкие сараи. Мы уже подходили к лестнице, когда в глаза вдруг бросилась россыпь алых брызг на земле, маслянисто блестевших и совсем ещё свежих.

– Мик! – шепнул я и взялся за магический жезл, но ловушка уже захлопнулась.

Из будки у ворот выбрался сторож с пистолем в руке, к нему присоединился бритый наголо крепыш, который демонстративно потянул из ножен фальшион. Бревенчатый сарай один за другим покинули три мушкетёра, из соседнего без всякой спешки вышла парочка молодых парней со столь основательными и упорядоченными аурами, что я ощутил это неким сверхъестественным образом, даже не погружаясь в транс. Судя по нервному подрагиванию их пальцев, – это были колдуны из истинных.

Святые небеса! Ну что за паршивый расклад!

Но зачем? Это ведь не контрабандисты! Неужто кардинал Роган решил повесить ответственность за срыв переговоров на меня?

Увы и ах, предположение оказалось насквозь ошибочным; миг спустя на крыльце показался Сильвио де ла Вега собственной персоной!