Маруся-2. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

Так что братец удрал безнаказанным.

Ладно, погоди у меня, паразит, еще сочтемся. Ты у меня еще получишь за поросячье сводничество. Распустился… подсолнушек!

Я тебе еще лепестки пообрываю! По самый черенок!

Гад!

* * *

Мария Ивановна!

Вынужден сообщить вам печальную новость!

На шахте пошел рудничный газ. В ходе поисков шахтеры пробили вход в каверну, из-за чего скончались восемь человек.

Зато нами были найдены залежи медного изумруда в больших количествах.

Прошу вас прибыть, чтобы разобраться с проблемами на месте.

С выражениями самого искреннего почтения.

Северинов И.Ф.

Я прочитала письмо.

Пару минут подумала, прикинула, вспоминая наши разговоры и карту…

А потом попросила Ваню сбегать к Благовещенскому и позвать его к нам. Только как-то так… чтобы никто не видел.

Александр Викторович прибыл вечером и Ваня тут же проводил его ко мне.

– Мария Ивановна?

– Александр Викторович, вам еще хочется поговорить с Демидовым? До отъезда?

– Что?! – мигом посерьезнел Благовещенский.

– Он объявился. И приглашает нас на переговоры.

* * *

Понятное дело, Благовещенский захотел узнать, почему я так решила. А чего тут гадать?

Письмо же!

С какого перепуга Северинову лезть в ту каверну?

При мне, при Храмове все решили, что работы будут идти совершенно с другого направления. И кой черт его тогда понес в ту пещеру?

Спьяну?

Э, нет. Не спьяну. Не лез никто и никуда, это точно. И насчет медного изумруда.

Чего мне сообщать про его залежи, если я его сама на карте и отметила? Штука редкая и дорогая, его еще тогда находить начали. Когда мы с мужем на шахте были.

А сейчас мне все это сообщают?

Для чего?

Так все же ясно! Чтобы я приехала. Любой нормальный хозяин, получив такое письмо, помчится быстрее лани, разбирать и разгребать. Завалы, смерти, находка… да одного фактора выше ушей для приезда, а тут сколько всего? Письмо буквально умоляет о приезде. А если нужно, чтобы я приехала, значит, меня там кто-то ждет. С распростертыми объятиями.

Кто?

Так двух кандидатов тоже нет. Только Демидов, больше я никому здесь не нужна.

– Я туда войска пошлю, – прикинул генерал-губернатор.

Я благородно не стала напоминать, что он уже здесь не хозяин, что его отзывают в Москву, а тех наемников, которые у него есть, на Демидова не хватит. Вместо этого я опустила реснички.

– Удерет ведь, супостат.

– А что еще остается? – пожал плечами Благовещенский. – Вас я с собой не потащу, вы ехать просто не можете.

– Почему не могу? – удивилась я.

– Потому что вы недавно были ранены.

Я вздохнула.

– Я уже почти оправилась.

– Все равно. Я не хочу вами рисковать. И вспомните, у вас же дети!

Ага, дети!

Этих детей с собой можно взять. Подарить Демидову того же Нила, а потом прийти и похоронить трупы. Малыша забрать обратно.

Он ведь испугается. А когда он боится, он убивает.

Почему Нита так не могла?

Сразу по нескольким причинам.

Самка, то есть женщина, а они менее убойны, это первое, сразу после родов, когда никаких сил нет даже дышать сложно, не то, что шипеть, это второе. Да и куда ей было потом деваться? Всех-то не перебьешь, а люди бы еще подтянулись. Наверняка.

Почему это может сделать Нил? Человеку не свойственно разговаривать на инфразвуке, это уже магия полозов.

У малыша сила дурная, он ее пока только так оформить и может.

– Дети-дети… вы думаете, они здесь в безопасности? Равно, как и я? Или что ваша супруга была одна? Что за нами не придут ее сообщники?

Благовещенский закаменел лицом.

– Подозреваю, что не одна, но найти пока ничего не удается.

– Потому и надо поговорить с Демидовым. А то и его уберут.

– Туда ему и дорога.

Никакой терпимости у человека.

* * *

Спорили мы долго и упорно, но к общему знаменателю так и не пришли. Благовещенский упорно хотел послать туда солдат. Я настаивала, что любой нормальный негодяй при виде солдат удерет аккурат в Китай, только мы его и видели. И поговорить не удастся.

Может, мы и еще бы неделю проспорили, но…

У нас случилась попытка похищения.

Хотели украсть Нила.

Вечером я покормила малыша, поглядела, как его перепеленали, уложила Нила и ушла из детской. Нянька справится.

И…

Повезло.

Мне просто повезло – моя паранойя оказалась стойкой и воспитанной в перестроечные времена. Когда день прожить уже было счастьем.

Сигналки были в саду.

А еще – в детской.

И в особняке.

Настроены они были на одно и то же. Если ребенка попробуют вынести за порог дома – я почувствую нечто вроде укола. Глупо, конечно, замыкать сигналку на себе, так ведь больше не на ком и не на чем. Я пробовала разработать нечто вроде "радионяни" или сигнальных систем своего времени, но для них магии земли пока не хватало. Или, что вернее, не хватало моего образования.

А вот что я могла – так это расставить ловушки по саду.

И в доме.

Сколько я читала про покушения, похищения и прочие радости девяностых? Скольким была свидетелем?

Всегда, всегда одно и то же, одно и то же…

Предают, продают, бьют в спину – СВОИ!

Не чужие, там понятно, там ты уже ждешь подвоха изначально. Нет!

Свои. Те, кому ты по умолчанию, доверилась и повернулась спиной. И тогда тебя бьют. Под лопатку, жестоко и быстро. Чтобы точно не оклемалась.

Я подставляться не хотела.

Так что сигналки были настроены. Об их существовании знали все, это понятно. А вот о том, на что именно они настроены – никто.

Только я.

И меня очень заинтересовало, куда это нянька выносит ребенка, на ночь глядя. Выглядело это так.

Ночь.

Мгновенный укол боли.

Я взлетаю с постели, и собираюсь в комок.

Нил. Это точно он…

Куда бежать?

Я сосредотачиваюсь на своих контурах защиты.