Маруся-2. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

В детской малыша уже нет. Нет его и в доме. Нянька идет по саду.

Ах ты ж…

– Аминоацилт-РНК-синтетаза! – медленно и раздельно произнесла я слово, на которое была завязана активация защитного контура.

Я все равно не успею ее догнать. А вот остановить – смогу. Она ведь топает как раз в ловушку. Там и окажется…

Но додумывала я это уже на бегу, вылетая из комнаты.

* * *

Нянька, дебелая девица лет двадцати пяти – ладно, в этом времени уже баба, со своей семьей, со своими детьми, взятая по рекомендации кухарки, провалилась в ловушку по пояс. Так и стояла, с Нилушкой на руках.

Понимала, что попалась. Не пыталась вырваться, не голосила…

И когда я вылетала в сад, босиком, как была, она молча протянула мне малыша, закутанного в одеяльце.

– Прости, барыня. Бес попутал.

Я подхватила родного змееныша, прижала к себе, проверила, все ли с ним в порядке, и перевела дух.

Ладно, про беса выслушаем позднее.

Если бы с его головы хоть волосок удрал… если бы…

Меня на миг затрясло. За своего ребенка я…

Нет таких слов.

Руками порву?

Это слишком мягко!

Зубами грызть буду, по кусочку откусывать и сплевывать. И так до самого последнего огрызочка. Не просто уничтожу, род под корень изведу, чтобы и памяти о нем не осталось.

Это – мой сын!

Ярость колыхалась где-то на уровне горла, тяжелая, горячая, и я усилием воли сглотнула ее. Пока не убила идиотку-бабищу.

Пока не натворила непоправимого.

Землетрясение тут немного не к месту, правда же?

– Маша?

Ваня.

Слава богу, вылетел.

Я перевела дух и протянула ему малыша.

– Вань, отнеси Нила в детскую. И проверь, как там Андрюшка.

На миг, только на миг, на лице бабы мелькнуло нечто… мне хватило.

– Что там?! – страшным шепотом выдохнула я.

Если с моим сыном что-то…

Агафья спешно замотала головой.

– Ничего, барыня. Сонное зелье токма! Я младшенькому на пальце дала, чтоб не орал, а старшему в молочко капнула.

– И пошли за лекарем, срочно, – приказала я. Действительно, Нил спал, хотя в обычной ситуации давно бы уже проснулся и потребовал внимания и понимания. С чего это его таскают абы где? Да еще ночью, когда все хорошие дети седьмой сон видят?

– И к Благовещенскому.

– Да. Рысью…

Ваня так и взял с места в карьер. А я посмотрела на няньку.

– Будешь вилять – тут тебя землей и задавит, поняла?

– Бес попутал, барыня…

– Ты – поняла?

– Да чего уж, – нянька скорчила жалобную рожу. – Что ж я, тупая, что ль? А токма нехорошо это – ребенка отца лишать!

Я где стояла, там и села.

– Кого лишать?

Мы с Агафьей оказались как раз на одном уровне, глаза в глаза. И та видела, что я удивлена. Но пояснила.

– Ко мне, барыня, мужчина подошел. Сказывал, что Нилушка – ваш и евонный общий ребеночек. И ему хочется на родное чадушко поглядеть.

Я аж головой замотала.

– Ах, ребеночек?

– Да, барыня.

– Общий?

– Да…

– Только поглядеть?

– Так и сказал, барыня. Ты его вынеси к калиточке, я взгляну, и вы сразу же назад пойдете. Пятьсот червонцев мне дал, за погляд-то…

Я замотала головой.

Слов не было, одни матерные эмоции.

Пять тысяч золотом – серьезная сумма. Понятно, что дура соблазнилась. И поверила потому, что хотела поверить.

А вот что было бы у калиточки…

– Он тебя ждал за какой калиткой?

– Той, что для продуктов, – с готовностью указала нянька.

Я сосредоточилась.

Спрятаться на земле – от мага земли?

Нереально. Даже если неизвестный влезет на дерево, я и там его разыщу. И уничтожу!

Рядом с калиткой никого не было. Только следы в грязи.

Я развернулась и отправилась к дому.

– Госпожа!!! – взвыла нянька.

Я обернулась.

– А ты посидишь здесь, пока генерал-губернатор не приедет. Если что – в этой яме тебя и зарою! Ты какие цветочки на могилку предпочитаешь? Посиди, подумай…

Больше я уже не обращала внимания на призывы.

А дома закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

Ну – все.

Я многое могу простить, спустить, понять, но – мои дети?!

Кто тут верит, что на малыша просто посмотрели бы и отпустили? Есть идиоты?

Меня начало трясти. Жестокой крупной дрожью, словно в лихорадке. И следом за мной начинает потряхивать весь дом. Звенит посуда в горках…

Так.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

И так двадцать раз. Глубоко и с расстановкой.

Это помогает. Дом прекращает трясти, посуда заканчивает дребезжать, а слуги – бегать.

Я – спокойна. Я совершенно спокойна.

Я найду кукловода, который спрятался за сценой. И вырву ему по одному все пальцы.

А для начала – мне надо поговорить с Демидовым. И пусть ему будет хуже.

Назначать встречу магу земли с кровью полозов – в горах?

Сам напросился.

* * *

Благовещенский приехал через полчаса. И застал меня с лекарем в детской.

Повезло.

Лекарь оказался опытным и грамотным, снотворное опознал как сонный корень, и выводить его не взялся. Сказал, что сонный корень за то и любят, что на него легко ложится магическая составляющая. Мало ли там что?

Мы детей начнем будить, а они умрут. К примеру…

Можно только подождать, пока снотворное не выведется естественным путем. Это около шести часов. Потом дети должны проснуться. А до тех пор он побудет рядом с ними, мало ли что?

Так что я расхаживала по комнате и ругалась.

Иностранные ругательства закончились быстрее всего, в ход пошел уже большой боцманский загиб. Никуда я отсюда не уйду, пока малыши не проснутся. Никуда…

– Мария Ивановна, я привез вам своего лекаря.

Благовещенский подтвердил свою фамилию прямо с порога. И немолодой мужчина лет шестидесяти на вид направился к детям.

– Что скажете, коллега?