Лунная радуга - Анна Порохня

- Когда же закончатся эти сюрпризы, дорогая? – Леон внимательно выслушал меня, но легче мне не стало. Его лицо оставалось хмурым и озабоченным. – Вы понимаете, что забрать из храма служительницу не так просто. Я бы сказал, невозможно.

- А если предложить денег? – мне не хотелось верить, что выхода не было. – Много денег.

- Нет, это оскорбление для храма, - покачал головой герцог. – Этого делать нельзя.

Значит, жутким образом наказывать своих послушниц - это нормально, а избавить их от этого – оскорбление храма…

- Я никогда не понимала, почему у такой доброй богини такие жестокие служители! – в отчаянии воскликнула я. – Это ведь абсурд!

- Каждая страна Синцерии сама выбирает, как поклонятся богам, - ответил Леон. – Традиции формировались столетиями, и вряд ли кто-то сможет сломать устои.

- Но я должна помочь Летиции! Они со Сторном нравятся друг другу! – в моей голове формировались идеи одна за другой. – А что если они поженятся и уедут к Сторну? Кто узнает, что Летиция служительница?

- Рано или поздно кто-то узнает ее и тогда разрушится все, ты это понимаешь? – Леон поднялся из кресла и подошел ко мне сзади. – Будет скандал. Пострадает не только Летиция, но и Сторн. Духовенство имеет власть, и государство не вмешивается в их дела. Все очень сложно, дорогая.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

- А когда-нибудь были случаи, чтобы девушку отпускали из храма? Хотя бы один? – я не теряла надежды. – Ты не слышал ничего подобного?

- Нет, но мы можем спросить у семьи. Возможно, кто-то что-нибудь да знает, - предложил Леон. – Сейчас я соберу всех в малом зале.

Удивлению родных не было предела. В замке гостило семейство маркиза, и теперь в комнате кроме нас с мужем находилось пятеро человек. Гортензия, Элла и Клари тоже присутствовали при разговоре. По мере того, как продолжался мой рассказ, Элла все больше бледнела. Ее движения стали нервными, а взгляд наполнился страхом.

- Летиция? – наконец, выдавила она из себя, а Клари опустил глаза. – Как она?

- Хорошо, - ответила я, надеясь, что это искреннее раскаяние, а не страх перед неизбежной встречей с так называемой «подругой». – С ней все в порядке.

- Бедное дитя… - прошептала Гортензия, и на ее лице появилось сожаление. – Но разве ей можно чем-нибудь помочь?

- Однажды я слышал историю, что служительница храма Эрины смогла уйти оттуда, - вдруг сказал Клари. – Оказалось, что продавшие ее в храм люди не были ее родителями. Девочку украли и чтобы заработать денег, отдали в служительницы. Жрицам пришлось отпустить ее, ведь настоящие родители не давали позволения на ее служение. Если хоть один человек из семьи против, девочку не брали.

- Но это нам никак не поможет, - сказал Леон, выслушав его. – Летицию продали в храм родственники и это вполне законно.

- Погодите… - я резко встала, чувствуя, как внутри все трепещет от вспыхнувшей вновь надежды. – Отец Летиции не соглашался продавать ее в храм! Он бросил ее мать и не знает о судьбе своей дочери!

- Ты знаешь имя этого человека? – поинтересовался Леон, но я лишь развела руками.

- Может Летиция знает имя своего отца?

- А мне кажется, нужно рассказать все Сторну Линду, - высказал свое мнение маркиз. – Он должен знать об этом.

- В этом ты прав, - поддержал его герцог, и мне это тоже показалось разумным. – Если он неравнодушен к этой девушке, то было бы честным, чтобы он знал всю правду.

На следующий день мы отправились в таверну, чтобы узнать хоть что-то у самой Летиции. Но, к большому сожалению, она не знала имени своего отца. Герцог подробно расспросил о ее семье и, узнав, где они живут, решил навестить их. Я сразу же поддержала эту идею, возможно, получится узнать у матери Летици, кто ее отец?

Дом ткача находился на улице, где жили ремесленники, и выглядел довольно неплохо по сравнению с другими. У него были крепкие стены, добротная крыша и дворик, вымощенный камнем. По нему бегали две девочки лет десяти, а за ними наблюдал вполне бодрый старик.

Он с удивлением посмотрел на наш экипаж, остановившийся возле его дома, а потом испуганно поднялся с крыльца, поняв, кому он принадлежит.