Трезубец Нептуна - Александр Прозоров

В проеме внутреннего люка появилось сразу три фигуры.

— Металл. Керамика. Схемы полевого передатчика, — с азартом уличного торговца Платон продемонстрировал им изящную трость.

Роботы двинулись вперед. Рассольников, опасаясь сразиться сразу с тремя, медленно отступил. Позади первых трех ремонтников появилось еще не менее пяти. Археолог развернулся и кинулся наутек. Отбежав на полсотни метров, он оглянулся и увидел, как точно выпущенный камень врезался в бок механизма, разметав его в куски. Неподалеку крутился на трех лапах еще один — остальные манипуляторы были сломаны. В воздухе прошелестел камень и выбил в воздух облако пыли между двумя продолжающими преследование роботами.

— Ура-а!!! — перешел в контратаку Платон, злобно избивая ближайшего из ремонтников альпенштоком. Одновременно еще один камень лег рядом со вторым. Тот остановился и кинулся наутек. Стая роботов мгновенно рассыпалась: двое прыснули вдоль корабля, остальные забились обратно в люк.

— Малыши быстро учатся, — тяжело дыша, сообщил Атлантида. — Сообразительные. Бояться уже умеют. Инстинкт самосохранения — великая штука. А когда они научатся металлы не готовые брать, а месторождения разрабатывать, или хотя бы самородки поначалу искать — вот тогда и возникнет здесь настоящая кибернетическая жизнь. Леса из проволоки с фотоэлементами. Травоядные и хищники с мощными процессорными мозгами. Кто знает, может, и разум возникнет.

— Что делать станем, сэр Платон? — перебил его рассуждения толстяк. — Больше половины назад спряталось. Как их выманить?

— Вы знаете, сэр, они меня теперь пугают гораздо меньше, — признал Атлантида. — Вояки из них никудышные. Бросайте пращу, сэр, берите нож, и пошли внутрь. Будете меня прикрывать.

Роботы-ремонтники хорошо усвоили полученный урок, и теперь при приближении людей быстро разбегались. Развивая наступление, напарники дошли до дверей сейфа, и Платон опять начал работу. Дело двигалось легко: выкрашивая крупнозернистый теплоизоляционный состав из стены, археолог просовывал в полость клинок альпенштока, наваливался со всей силы, и острое металлокерамическое лезвие с устрашающей легкостью прорезало сталь. Оставив дверь с прочными замками в покое. Рассольников прорубал новый проход прямо сквозь стену. К тому времени, когда в скафандрах подошел к концу кислород, наружный лист и теплоизоляция были удалены.

Напарники сделали десятичасовой перерыв для сна и еды, после чего взялись за внутреннюю стену. Здесь воспользоваться рычагом уже не получалось, и отверстие пришлось просто выпиливать — ушел еще почти целый день работы. Наконец обширный лист удалось выгнуть наружу и придавить к полу.

— Можно входить, сэр, — покосился на миллионера Платон. В такие минуты, когда после многовекового забвения открывается дверь в какой-то храм, погребальную камеру, бункер, его всегда пробивала мелкая дрожь и он никак не решался сделать первый шаг. Казалось бы: уже столько раскопов провел, столько помещений вскрыл — а все равно появлялась предательская слабость в ногах и мурашки по всему телу.

— Идемте вместе, сэр, — предложил Вайт, испытывающий, похоже, те же самые чувства.

Атлантида кивнул, и уже через мгновение их фонари осветили самое сокровенное помещение экспедиционного корабля Пятого Конда. Сразу стало ясно: о безопасности находок люди подумали заранее и позаботились о них со всем тщанием. Каждый платок, каждый клинок, каждая чашка, каждая сандалия были уложены в индивидуальную коробочку из вспененного пластика, застывшего точно по форме находки. На несколько часов археолог забыл об окружающем мире, вглядываясь в изумительной яркости керамику со сложным мелким рисунком; в вышивку платка, рисунок на котором казался объемным; в странную чашку-рукавицу, которую следовало не брать за ручку, а надевать на кисть руки; в монисто, собранное из маленьких микросхем. И наконец, в фонетическую роспись — с яркими картинами реки, прибрежных кустарников, порхающих птиц. Потрясающе красивые сами по себе, они таили еще не разгаданную тайну: если медленно, без нажима провести пальцами по фреске, она начинала издавать звуки.

Слышалось журчание воды, шелест листвы, счастливое пение мелких пичуг.

Вайт тоже утонул в созерцании разнообразных ножей, мечей, топоров, копий, щитов.

— Е-есть!!! — Атлантида вздрогнул от громкого крика и, моментально приходя в себя, подбежал к напарнику. Теплер Вайт стоял перед плоским контейнером, в котором лежал трезубец почти двухметровой длины. С одной его стороны находился широкий и очень толстый ремень, с другой — острые и длинные конусообразные пики. — Смотрите, сэр Платон, я нашел его! Это оно, поясное копье.

— Что ж, поздравляю, сэр Теплер. И спешу сообщить один нюанс, о котором мы совершенно забыли: эти артефакты вряд ли внесены в память роботов-ремонтников, как оборудование корабля. Нужно срочно перенести находки на катер, пока эти бестии не добрались до нашего клада. Боюсь, в ближайшие сутки поесть или поспать нам не удастся.

— Вы совершенно правы, сэр Платон. — Толстяк без долгих разговоров схватил контейнер со столь дорогим его сердцу поясным копьем и устремился по коридору. Атлантида не без труда поднял фрагмент поющей фрески и пошел следом.

На опустошение сокровищницы ушло почти двадцать часов каторжного труда, после которого люди оказались способны только на одно — упасть на постели и провалиться в усталое беспамятство.

— С добрым утром, сэр Платон, — простонал Вайт, входя на камбуз и болезненно морщась от каждого движения. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, сэр Теплер, точно так же, как и вы, — усмехнулся Рассольников. — Не привыкли мы такие тяжести таскать, как вчера довелось. Ну да ничего, через недельку пройдет, поверьте моему опыту. — Хотите пиановый[35]сок и копченую рыбу?

— Хочу, — кивнул толстяк, тут же вскрикнул от боли и сел к столу. — Значит, говорите, еще неделю все это терпеть?

— Можете съесть обезболивающее, — предложил Атлантида. — Если вы заказывали аптечку, то оно у нас есть.

— Потерплю, — почему-то отказался миллионер и залпом выпил стакан сока.

— У меня к вам еще один вопрос, сэр Теплер. Верите ли вы, что после плотной еды в течение двух часов нельзя выдерживать более чем двукратные перегрузки?

— Нет, не верю.

— И заглянуть на корабль Пятого Конда еще раз вам тоже не хочется?

— Нет, сэр. Я думаю, — решил прекратить расспросы толстяк, — что мы можем взлетать прямо сейчас.

— Ну что ж, как скажете. — Сбросив грязную посуду в утилизатор, Атлантида вымыл руки и вместе с напарником отправился в рубку.

Странный треск и запах паленого они учуяли, едва выйдя в коридор. Переглянулись, кинулись вперед, и спустя минуту у обоих вырвался крик ужаса: в рубке, прямо на капитанском пульте, сидел робот-ремонтник и деловито крошил его внутренности, почти скрывшись за вывороченными панелями.