Трон императора - Александр Мазин

Дворец, в котором обосновался Кен-Гизар, был построен четыреста лет назад и вовсе не для того, чтобы в нем разместилось посольство Островов. Однако ж предшественник Кен-Гизара купил его, перестроил внутреннюю часть и заложил сад, уступающий царским садам лишь размерами. Вот в этом саду, в павильоне, чья легкая крыша покоилась на резных колоннах из розовой сосны, посланник Священных островов принимал своих гостей. Поскольку у собравшихся не было желания, чтобы содержание беседы разнеслось дальше этого ажурного летнего павильона, то вместо музыкантов и танцовщиц их окружали бородатые стражники-сокты. «Надежные, как ясеневое древко» – по выражению Кен-Гизара. А снаружи посольство охраняли Алые Бренелара. Можно было надеяться, что тайный совет действительно останется тайным.

– Есть предположение,– осторожно начал посланник,– что царь Фаргал, вернувшийся из Реми,– не тот человек, который выехал из столицы тремя неделями ранее. Прошу всех высказываться, господа мои!

– Сильное заявление,– пробормотал Гронир, чувствовавший себя немного не в своей тарелке в присутствии аристократов, коими он считал посла и Советника Саконнина.– И многозначительное. А что полагает благородный Советник Трона?

Хитрые поросячьи глазки бывшего Алого остановились на длинном лице Саконнина.

– Поддерживаю,– отозвался тот.– Полагаю, царь околдован. Шотар?

– Я видел, каким он вышел из Ремийского замка,– буркнул воин.– И я видел сам замок. Да, такое возможно!

– Кайр? – спросил Кен-Гизар.

– У меня не было возможности поговорить с царем с тех пор, как мы покинули крепость! Он отказывает мне в аудиенции, хотя есть нечто, о чем я должен сообщить лично Императору.

Чувствовалось, что тысяцкий обижен. Царь не должен так поступать со своим старым соратником!

– А скажи мне, тысяцкий,– вкрадчиво спросил Гронир,– как вышло, что ты оставил царя в опасности?

– Не отвечай, Кайр! – быстро вмешался Шотар.– А ты, Управитель, держи рот на запоре, если ни хрена не знаешь!

– Я только спросил,– пробормотал Гронир.

Шотар был одним из немногих, чье превосходство бывший Алый признавал безоговорочно.

– Ага! Спросил, не предатель ли он?

– Да ладно, успокойся! – пробурчал Гронир.

– Я могу объяснить,– вмешался самериец.

– Обойдемся! – отрезал капитан.– Я сам…

– Нет уж, я объясню! А остальным невредно будет послушать.

И рассказал о том, что произошло в замке, до того как он сам, со стрелой в плече, вывалился наружу.

– Все – правда,– хмуро сказал Шотар.– В том – мое слово.

Некоторое время в павильоне царило молчание. Потом Кен-Гизар спросил:

– А твой родич, что с ним?

– Думаю, что он мертв. Но он выполнил свой долг, раз Фаргал здесь.

– Надо полагать, выполнил,– негромко произнес Кен-Гизар.– Если здесь – Фаргал…

– Что за намек? – Кайр подозрительно посмотрел на посланника.– Если царь очарован, то родич мой тут совершенно ни при чем!

– Я сказал то, что сказал,– спокойно ответил сокт.– А ответь, тысяцкий, верно ли, что этот юноша, его ведь звали Кэр, да…

– Да,– подтвердил удивленный самериец.

– Правда ли, что он был очень похож на Фаргала?

– Сходство было, верно! – не стал спорить Кайр.– Но я бы не сказал, что он был очень похож на царя. Я думаю, в Эгерине найдется не одна сотня парней с таким же профилем, как у нашего Императора.

– Разве твой Кэр был эгерини, а не самерийцем? – спросил Кен-Гизар.– Ты же сказал: он из твоего клана.

– Ну да,– подтвердил Кайр.– Он – сын вождя моего клана. Приемный сын, но это не имеет значения: если вождь счел, что Кэр достаточно хорош, чтобы стать его сыном, значит, не имеет значения, кто его настоящий отец.

– А зовут вашего вождя?

– Хардаларул.

– Почему ты не сказал об этом раньше? – резко спросил Саконнин.

– А кто меня об этом спрашивал? – огрызнулся тысяцкий.– Кэр был моим человеком, а со своими людьми я разбираюсь сам! И сам отвечаю за них. Только царь…

– Считай, что перед тобой – царь! – твердо сказал посланник соктов.– Если Фаргал очарован, Советник Трона говорит от имени прежнего Фаргала.

– Так ли это важно, что наемник Косогубого – приемный сын какого-то вождя? – спросил Шотар.

– Ты же сказал, что он твой кровный родич! – укорил тысяцкого Гронир.

– Какая разница! – с досадой воскликнул Кайр.– Я же сказал: если он оказался хорош как сын для вождя клана, то не может быть плох – для меня.

– Ну теперь-то ты повыше, чем какой-то племенной вождь! – напомнил Шотар.

– Это как посмотреть,– пробормотал самериец.– Может – повыше, а может, и пониже.

– Кто и почему назвал его Змеей? – неожиданно задал вопрос Кен-Гизар.

– Хар-Руд, мой помощник,– ответил Гронир.– И, клянусь Ашшуром, кличка ему подошла! Его меч разил не хуже кобры.

– И кое-кто неплохо подзаработал на его мече,– ни к кому не обращаясь, произнес посланник.

Гронир помрачнел:

– Кого ты имеешь в виду?

– Хотя бы себя.

– К чему столько разговоров о каком-то наемнике? – спросил Шотар.– И как дела с поисками нового царского мага, Советник Трона?

– Есть обнадеживающие новости,– отозвался Саконнин.– Советник Дир говорил с претендующим на должность магом, показавшимся ему достаточно серьезным. Завтра с этим магом буду говорить я.

– Может, отложим решение о чарах, пока не выскажется маг? – предложил Шотар.

– Не стоит,– возразил Кен-Гизар.– Я – не маг. Но могу сказать определенно: тот, кто сейчас на троне Карнагрии, вероятнее всего, свободен от чар.

– Но ты же сам сказал…– начал капитан.

– Что сказал? – перебил Кен-Гизар.– Разве я говорил о чарах?

– Но…– Капитан остановился в замешательстве.

– Это я говорил о чарах,– уточнил Саконнин.

– Теперь, господа мои, я, пожалуй, объясню вам, почему я так долго расспрашивал о некоем наемнике Кэре,– медленно проговорил посланник соктов.– А делал я это потому, что не могу отвергнуть возможности того, что именно Кэр сейчас находится в царских покоях.