Полмира - Джо Аберкромби

Воинства Ванстерланда и Гетланда стояли друг против друга над глубокой зеленой равниной.

– Какая трава высокая, здесь, наверное, хорошо овец пасти, – заметил Ральф.

– Или сойтись в бою.

Колючка, прищурившись, оглядела выстроившихся ванстерцев: фигуры воинов четко выделялись на фоне яркого неба, иногда в свете Матери Солнца вспыхивали клинки. Ванстерцы стояли в не слишком плотной щитовой стене, между яркими пятнами щитов остро торчали копья, над центром вяло болталось темное знамя Гром-гиль-Горма, перед строем маялась кучка лучников, а на флангах стояли легковооруженные застрельщики.

– Словно в зеркало глядимся, так похоже на нашу армию, – пробормотал отец Ярви.

– Вот только над ними чертова эльфья башня торчит, – мрачно отозвалась Колючка.

Над дальним концом ванстерских порядков вздымался Амонов Зуб – плетенная из эльфьих металлических прутьев полая внутри башня, коническая, узкая. Громадина в тридцать человеческих ростов, торчащая над скальным выступом.

– А для чего ее построили? – восхищенно разглядывая Зуб, спросил Колл.

– Кто ж теперь скажет? – отозвался служитель. – Сигнальная башня? Памятник эльфьему высокомерию? Храм Единого Бога, которого они разбили на множество богов?

– Я скажу тебе, чем она станет, – и Ральф обвел мрачным взглядом собранное в ее тени войско. – Могильным памятником. Здесь сотни и сотни лягут.

– Сотни и сотни ванстерцев, – резко отозвалась Колючка. – И потом, нас больше.

– Да, – согласился Ральф. – Но битвы выигрывают опытные воины, а числом мы их почти не превосходим.

– К тому же Гром любит прятать своих конников, – заметил отец Ярви. – И да, наши армии почти равны по численности.

– И у них есть король, а у нас… – и Ральф оглянулся на лагерь.

Атиль не вставал с одра болезни с прошлого вечера. Поговаривали, что Последняя дверь уже раскрылась перед ним, и отец Ярви не отрицал этого.

– Даже победа в этой битве ослабит Гетланд, – сказал служитель. – И праматерь Вексен знает это. Этот бой – часть ее плана. Она знала, что король Атиль примет вызов. Мы выиграем лишь в том случае, если битвы не будет.

– И что, у тебя наготове какое-то эльфье волшебство, чтобы остановить ванстерцев? – спросила Колючка.

Отец Ярви бледно улыбнулся:

– Надеюсь, немного служительской магии нам поможет.

Колл оглядывал войско на том краю долины, пощипывая редкую щетинку у себя на подбородке.

– Интересно, Фрор там?

– Вполне возможно, – ответила Колючка.

А ведь они с ним тренировались, смеялись, дрались и гребли на одном корабле.

– А что ты будешь делать, если вы встретитесь в бою?

– Убью, наверное.

– Тогда лучше уж вам не встречаться, – и Колл поднял руку. – Едут!

Гормово знамя в центре двинулось с места, от строя отделился отряд всадников и порысил вниз по склону. Колючка проложила себе дорогу среди отборных королевских воинов и подошла к Лайтлин, но королева жестом отослала ее.

– Держись сзади, Колючка. И капюшона не снимай.

– Мое место рядом с вами.

– Сегодня ты не мой щит, сегодня ты мой меч. Иногда меч лучше не показывать до времени. Когда время придет, ты узнаешь.

– Да, моя королева.

Весьма неохотно Колючка вновь накинула капюшон, подождала, пока королевская свита тронет коней, и, сгорбившись в седле подобно вору, которому не место в песнях о героях, поехала последней. А они скакали вниз по склону, мягкая земля комьями летела из-под копыт. С ними мчались два знаменосца – один с золотым штандартом Лайтлин, второй с серым Атиля. Знамена весело хлопали на ветру.

Ванстерцы все приближались. Двадцать самых славных их воинов – в высоких шлемах, суровых, с заплетенными в косы волосами, с золотыми кольцами в кольчугах. А впереди скакал человек в ожерелье из наверший мечей поверженных врагов, четырежды обернутом вокруг мощной шеи. Человек, который убил отца Колючки. Гром-гиль-Горм, Крушитель Мечей, в полном блеске боевой славы. Слева скакал его знаменосец, здоровенный раб-шенд в усаженном гранатами рабском ошейнике, черное знамя развевалось над ним. А справа ехали двое крепких светловолосых парнишек. Один насмешливо улыбался и вез за спиной огромный щит Горма, а второй презрительно кривил губы и держал здоровенный Гормов меч. А между ними и королем, сжав зубы так крепко, что жилы вздулись на бритой голове, скакала мать Скейр.