Солнечный свет - Робин Маккинли

Я свалилась на него, он подхватил меня рукой за талию, я прижалась ухом к его мертвой груди. Наконец, опираясь на его вторую руку, я приподнялась и встала на собственные ноги, которые показались мне очень маленькими и очень далекими.

– Я перенесла нас отсюда? Кон, это было на самом деле?

Мир вокруг все еще шатался. Если бы в моем желудке было сейчас что-нибудь, кроме чая – все оказалось бы снаружи. Что до чая, то он несколько раз подпрыгнул и успокоился. Цепочка на шее горела.

– Нет, – сказал Кон. – Мой Светлячок, ты должна научиться терпению. Нашего врага нельзя сокрушить, просто ринувшись в его крепость через главные ворота.

Я издала шелестящий звук, который приходился смеху примерно троюродным родственником.

– У меня и в мыслях не было ломиться в ворота. Я думала, что просто смотрю. Если это можно так назвать.

– Нет, – снова сказал Кон. Я чувствовала, что он задумался о чем-то. – Если бы ты была новичком – но одной из нас, – я мог бы кое-чему тебя научить. Но не думаю, что смогу обучить этому человека.

Я вздохнула.

– Верю на слово. Тебя ведь не смущает, к примеру, твое ночное зрение, поскольку дневное тебе почти и не нужно.

– Мне очень жаль.

Наше партнерство оставляло желать лучшего.

– Это был он?

Глаза Кона вспыхнули.

– Не смотри в эти глаза, Светлячок – так вампиры смотрят на свою добычу. – Да.

– Ты можешь – можешь определить его местонахождение точнее, чем я тебе показала?

Лицо Кона приняло одно из его выражений, почти неуловимых для грубого человеческого зрения. Я могла только предположить, что это было выражение иронии.

Отметим факт существования иронии у вампиров.

– Не уверен. Это определенно сигнал, который надо проследить. Но как нам удастся проследить его, не рискуя напрасно, – не знаю. И помни, что это было не на самом деле. Это была твоя собственная память, твоя трактовка того, что ты видела.

Я вся дрожала.

– Мне кажется, тебе угрожала не такая уж и большая опасность, даже вчера ночью. Это было больше похоже на… Как называются эти машинки, которые светятся и приманивают насекомых?

– Мухоловки? Ну да, мухоловки. Муха залетела – и хлоп.

– Тебя захлопнуло. Машинка не разбирает, муха это или нет. Она просто захлопывается. Я сам использую такие штуки.

– А мухоловки вампиры не используют? – спросила я, заинтересовавшись.

Ничто так не подогревает академический интерес, как нависшая над тобой смертельная опасность.

Этот феномен мне уже приходилось наблюдать.

– А как же все ваши хождения по ночам?

– Не используют.

– Кровь не такая?

– Вампиры, э-э… не видны на радарах насекомых.

– А… – ну, вот и причина, чтобы захотеть стать вампиром. Я всегда принадлежала к тем людям, которые незаменимы как на пикнике, так и в туристическом походе: собирают всех комаров на себя.

Все, Светлячок, соберись.

– Это у меня уже не первый раз… лучше я расскажу тебе все сначала… – И я рассказала. – Итак, вчерашней ночью это был уже третий раз, и худший из всех. Как думаешь, может он использовать какую-нибудь умную мухоловку, которая скажет ему: «Эй, босс, это опять был тот комарик!».

– Прошу тебя не приближаться к этому месту, даже если этот Пат снова тебя попросит о такой услуге.

– Меня беспокоит не сколько Пат, – сказала я, – сколько Богиня Боли.

– Ясно, – на его лишенное эмоций лицо легла зловещая тень.

– Кон, – нервно позвала я.

Его взгляд вернулся из блужданий неведомо где.

– Нет.

Я не стала спрашивать, что означает это «нет». Вампиры Чем-то похожи на воров-домушников, как мне кажется. Ведь если опытный вор задумал обчистить чей-то дом, то даже лучшая в мире сигнализация, ограда под током, свора специально обученных ротвейлеров, амулеты и обереги, и маленькие домашние божки, благословения священников, простых или верховных, любой из религий на выбор, и труды наилучших колдунов, каких можно нанять за деньги, вряд ли смогут его остановить. Или ее. И лучше пусть это действительно будет домушник, а не вампир, потому что продать дом и поселиться в трейлере, где нечего красть, куда проще, чем изменить химический состав своей крови. Такая процедура не только стоит кучу денег, но может и привести к летальному исходу, хотя, говорят, как минимум двое членов Глобального Совета не раз прибегали к этому средству и остались живы.

Так или иначе, но эта операция не по карману пекарю. И после того, как я осознала, что Бо приводит в бешенство сама мысль о том, что я жива, Кон стал не просто моим лучшим шансом – он стал моим единственным шансом.

Но когда твой союзник – не человек, в этом есть одна проблема: человеческая жизнь для него не слишком многого стоит. Особенно жизнь человека, который может читать мысли его союзника-человека. И от этого становится страшно. Я ведь и сама не особенно высоко ценю жизнь среднестатистического вампира.

– Я могу сказать Богине «нет», если будет необходимость, – выпалила я.

– Не сомневаюсь в этом, Светлячок, – сказал Кон.

И он ушел. Я не могу сказать, что видела, как он уходит, или слышала шаги, или что-то еще. Но в тот момент я не уделила этому должного внимания, потому что меня беспокоило совсем другое: у меня было ощущение, что перед уходом он поцеловал меня в губы.

Снова это ужасное чувство, когда не можешь понять, что происходит. Когда не знаешь, что происходит у тебя за спиной, и что в следующий момент вынырнет из темноты. Когда было особенно тяжело, я начинала думать: а не выдумала ли я Кона? Ведь он – частичка калейдоскопа, которая не вписывается в узор, разве нет? Да, это очень утешает. Фуу-у-у…

Все, начиная со шрама на груди и ночного зрения, заканчивая спонтанным воспламенением подушек, не давало мне забыть о том, что какие-то изменения все-таки происходят. Кроме того, теперь в кофейне как будто вовсе не стало ни одного оодовца, но каждый раз, когда я вхожу или выхожу, неведомо чей взгляд буравит мой затылок.

Какое-то время я ходила только через заднюю дверь даже в часы, когда кофейня открыта. Потом я решила, что тем самым усугубляю пустяки, хотя у меня есть куда более серьезные проблемы, с которыми ничего пока не поделать, и, набравшись храбрости, снова стала пользоваться парадным входом. Пусть смотрят. Эймил как-то заметила, что миссис Биалоски бывает у нас даже чаще, чем раньше. Но она, можно сказать, выполняла сейчас негласную функцию моего защитника. По городу разошлась перевернутая с ног на голову версия недавних событий, и к нам то и дело захаживали зеваки, желающие выяснить, действительно ли у меня три головы и я говорю исключительно на неизвестных языках. Так нот, если Биалоски вступала с ними в разговор, то надолго они не задерживались. Тем самым она любезно избавляла от лишних хлопот персонал, и без того изрядно уставший, как И я сама, от моей шумной известности.