Восход Темной Звезды - Виктория Щабельник

Тэрранус

Казалось, он находится здесь целую вечность, посреди ничего, в месте заключения, созданного Высшими для Высших. Он думал, о нем забыли. Он надеялся на то, что о нем забыли. Похоже, его уже приговорили, а это означало, что он мертв для своего мира. Кто-то считал его глупцом, кто-то преступником, но и те и другие сходились в одном: Владыка, дерзнувший совершить подобное — предатель, и смерть для него самый легкий выход.

Тьма плотным кольцом окружала Дрэгона со всех сторон, заполняя каждый миллиметр его тела, высасывая из него жизненные силы и волю к сопротивлению. Иногда он слышал голоса, вкрадчивые, нашептывающие ему ужасные вещи, потом исчезли и они. Лишь память о прошлом, о том, кто он есть, как путеводная нить удерживала его разум в ослабевающем теле.

Лэнг

— Азазот неплохо разбирался в вине, — я наливала себе уже третий бокал. Ньярлатхот стоя чуть в стороне, сверля меня взглядом.

— Ты хочешь задать вопрос? — поинтересовалась я, присаживаясь на шкуры неведомых мне доселе животных, раскиданные на полу. Спину мне согревало пламя от камина. Видимо, Древним не чуждо понятие о комфорте, за что я могла простить им многое, но не все.

— Почему ты пощадила их? — Древний подошел ко мне ближе, и теперь грозной массой возвышался надо мною. Не очень выгодная позиция.

Я задумчиво провела пальцем по краю бокала. И действительно, зачем? Нужны ли мне союзники, в которых я никогда не смогу быть уверена? До сих пор Древние поддерживали политику права сильнейшего. Если ты слаб — ты не достоин жить. Если ты не лидер, тебя можно победить. Азазот умело пользовался страхом, который внушал всей расе, даже будучи вне тела. Готова ли я следовать его путем? Боже упаси! Готова ли я каждый раз отстаивать свое право жить так, как считаю необходимым? А у меня есть выбор? Пока я здесь, мне придется жить по законам, придуманным не мною, или изменить их под себя.

— Присядь рядом, Ньярлатхот, — настойчиво предложила я.

Он колебался мгновение, потом опустился рядом со мной.

— Почему ты не пошел против него? — спросила я, делая глоток.

— Он был сильнее, — заметил Древний.

— Сила — понятие относительное. Важна не она сама, а то, для чего она тебе.

— И для чего же сила тебе? — поинтересовался Ньярлатхот.

— Чтобы быть свободной, — ответила я.

— Свободной от чего? — поинтересовался Древний.

— От всего. От ненависти, от любви, от обязательств…

— От жизни? — добавил он.

— Похоже, от жизни мне не освободиться никогда, — усмехнулась я, — кто я, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?

— Ты — Ловчий, это твое право. Право сильнейшего.

— Чего ты от меня ждешь, Ньярлатхот?

— Что ты займешь место, данное тебе правом крови, — сказал, как отрезал.

— Ты уверен, что я этого захочу? — возразила я.

— Выбор невелик. Либо ты делаешь, что должна, либо…

— Ты пугаешь меня смертью? — устало спросила я.

— Есть вещи похуже смерти, — заметил Древний.

— Поверь мне, можно пережить все, привыкнуть к любой мерзости, и жить с надеждой все изменить. Но смерть — это конечный пункт. За ней нет ничего.

— Иная жизнь похуже смерти.

— Это субъективное мнение. Пока ты жив, ты можешь смириться или бороться. Потом — ты не можешь ничего. Но ты ушел от темы, — я протянула бокал, и Ньярлатхот подлил мне вина. Жаль, что мне не удается напиться, а ведь так хотелось!

— Все еще хочешь знать, что помешало мне убить Азазота? — я кивнула, и Древний продолжил, — помимо его Силы, которой за все время существования нашего мира, владели лишь несколько особей, я знал, что еще не время.

— Не время? Чего ты ждал? — удивилась я.

— Может быть тебя, — бесстрастное лицо Древнего как-то неуловимо изменилось. Мне даже показалось, что, возможно, он улыбнулся.

— Решил все сделать моими руками? — поинтересовалась я.

— Ты когда-то интересовалась, в чем моя сила? — небрежно начал Древний, — задай себе вопрос: как мог род, запятнавшей себя родством с Вуалом, пользоваться доверием Азазота?