Мой ядовитый шеф - Марина Дарман

– Он отказался погружаться. Согласился только покараулить корабль и дождаться нашего возвращения.

Я кивнула, хотя большую часть ответа услышала, но не осмыслила. То, что Горб не собирался рисковать, не удивляло: он всегда проявлял редкую осторожность. Куда больше беспокоил подводный дом: не так я его представляла. Хотя, мои познания в этой стезе довольно поверхностны. Постучала по корпусу, прислушалась к гулкому отзвуку, так ничего не решила и спросила:

– Хрум, он выглядит таким большим и неповоротливым. Ты уверен, что он способен плыть?

– Ему не нужно плыть, Лиска. Ему нужно погружаться, как можно глубже. И выдерживать большое давление. С этими задачами он справляется. Тут даже комнатка со всем необходимым предусмотрена, – он увлекся и не замечал меня. А я зажала ладонью рот, чтобы не прерывать полезную болтовню. – В ней поддерживается специальное давление. Тебе после дыхательных пузырей в самый раз будем. Никакая декомпрессия не страшна. Конечно, с декомпрессий и я подстраховать могу, но с домом оно надежнее будет. Будем жить со всем комфортом.

– Где жить? Тебе корабля недостаточно? – я все надеялась, что ошиблась, хотя уже заподозрила, почему отказался Горб.

– Лиска, не городи ерунды. Мы не сможем подниматься с такой глубины каждый день. Забуримся поглубже. Захватим провизию. Исследуем район хорошенько. Не повезет – дальше передвинемся.

Я осмысливала размер кучки хоботника, в которую угодила, когда рядом раздался жизнерадостный гогот.

Горб хохотал заливисто, от души, до слез на полосатом лице. Его гребешок, выкрашенный в темно-синий цвет, забавно трясся. В обычное время, я припомнила бы птицу с таким же хохолком, на которую он сейчас походил как никогда. Но сегодня не до смеха. И даже забавная разница между его длинным тощим телом и густым басом не веселит.

– Ты знал? – О чем это я? Конечно, знал, потому и отказался.

– Он мне все зубы протрындел своими байками. Как ты-то могла не знать?

– Уши, наверное? Занята была. Сложный заказ.

– Нет, зубы. Они сразу ныть начинали, стоило представить уютный гробик на самом дне океана. – Он похлопал меня по плечу, заставив присесть, гоготнул и утешил в своем излюбленном стиле: – Ничего, Валька. Я всем расскажу, что вы погибли как герои.

– Очень своевременно. Спасибо, Горб, – проворчала я, и от злости стукнула его по сутулой спине так, что он на миг расправил плечи. Вот теперь мы квиты.

– Да не слушай ты, Лиса! – Хрум выбрался из сомнительного жилища и фонтанировал восторгом. – Я все предусмотрел. Все будет в порядке. Ты же со мной!

– Этого я и боюсь!

Приятель мастерски вытаскивал из неприятностей, в которые я по глупости угождала. Но не менее талантливо он втравливал в собственные бредовые идеи. Вот как сейчас. И ведь знала же, что нельзя доверять. Так почему легко согласилась? Ах да, мифические пятьдесят процентов, которые никогда не увижу, и привороженный скорпиус, что кончиком ядовитого хвоста роет землю, ища меня.

– Когда откидываетесь? – Горб прекратил ржать и стоял, втиснув длинные ладони в слишком узкие карманы брюк.

– Сейчас! – вошедшего в раж Хрума ничего не остановит. Особенно, когда он знает, что утром все может измениться. Сговорюсь я за ночь с Горбом и хана геройскому мероприятию безумного астерида. – Там все равно темно. А прожекторы стоят мощные. Я все проверил. Все работает.

Я достала проснувшегося Шмыга, посадила на плечо и передала Хруму собранные пожитки, что казались чересчур скромными. Посмотрела на далекий берег, вздохнула так громко, что стало ужасно жаль себя, и скосила взгляд на шмыгрика.

– Может, останешься? Горб будет тебя сметанкой кормить. И на задания брать. Ты у меня опытный напарник.

Горб приосанился и с надеждой посмотрела на зверька. Настолько смышленые шмыгрики встречались нечасто, а уж тех, кто соглашался помогать, и вовсе найти непросто. Они предпочитают жить вольными бродягами, а для выживаемости сбиваются в колонии.

Я подобрала израненного Шмыга в грязнючей подворотне и долго выхаживала, чтобы восстановился. А после тот отказался уходить, не объяснив причину. Нет, говорить в привычном понимании он не умеет, но, когда не притворяется слепым, глухим и немым одновременно, отлично изъясняется. Так я заподозрила, что его прогнали сородичи, но, увы, не узнала за что. А впрочем, не все ли равно, если из нас получилась отличная команда?!

Шмыгрик так неистово замотал лопоухой головой, что чуть не свалился. Покрепче воткнул коготки в плечо, не обращая внимание на мое сердитое шипение, и воинственно встопорщил усы, приготовившись к обороне.

– Дело твое. Потом не жалуйся.

Шмыг отвернулся с очень гордым видом и задрал повыше нос. Тоже мне, морской конек нашелся.

К шлюзу я шла, еле-еле волоча ноги и громко хлюпая носом, что даже хладнокровный Горб не выдержал:

– Хрум, шуруй сам. Мы тут перекантуемся.

Приятель обернулся, сердито сверкнул на меня глазами, и скрестил руки на груди:

– Не верю! Вот не верю, что ты до сих пор страдаешь. Хорош издеваться над Горбом Лиса. У него тонкая душевная организация. Еще поверит. И будет страдать до нашего возращения.

Я с сомнением посмотрела на тонкие стиснутые губы и спокойный взгляд хамелеона.

– По Шмыгу будет страдать больше. И по доле в деле тоже. Пообещай, и он точно дождется. Еще и дорожку красную постелет к приезду, – отозвалась я и улыбнулась, заметив, как помрачнели Хрум с Горбом. Теперь плохое настроение не только у меня, а значит спектакль стоил затраченных усилий. Да-да, я хухрик и не могу жить без пакостей, хотя бы мелких.

Шмыг прощально махнул хвостом, я дернула рукой, обозначая прощание, а Хрум прикрикнул перед тем, как задраить люк.

– Не вздумай сниматься с якоря. Иначе из-под воды достану. Понял?

Горб двусмысленно хмыкнул, словно царапнул ядовитой иголочкой. Захотелось вернутся и хорошенько его встряхнуть, добившись ясного ответа. Но сдается, кроме раскатистого ржания, ничего из него не выдавить.

– Держись, Шмыг, мы и не из таких передряг возвращались, – пробормотала я под согласное кивание зверька и подошла к скоб-трапу: где-то там, в недрах погружного дома, скрывается пульт управления и та самая комнатка, что станет нашим пристанищем на ближайшее время. Самое время ее найти.

***

Новые дом походил на цилиндр и выглядел довольно внушительным. Как же я изумилась, когда выяснила, что жилая комнатка совсем небольшая и ее можно пересечь в три-четыре шага. А что же тогда занимает остальное место? Сказать, что разочарованна – ничего не сказать. Я всегда спокойно относилась к длинным узким коридорам и не боялась запираться в шкафу, если задание требовало того, но тут ужасно не уютно. Как представлю, что вокруг толща воды, так подступает паника.

– Эй, хорош хандрить! – это спустился Хрум и по выражению лица все понял. – Мы еще спуск не начали, а ты уже издергалась. Сказал же, все под контролем. Обустраивайся лучше.