Декоративка - Агата Грин

Мне было тепло, удобно, вокруг витали приятные травяные ароматы, так что, придя в себя, я решила не заявлять о своем «возвращении» и остаться недвижимой. Я даже глаза не раскрыла, смотрела из-под полуопущенных ресниц.

Я лежала на кушетке, укрытая покрывалом, которое мягко и нежно прилегало к моей обнаженной коже. Погасив легкую тревогу, я глянула вбок, и увидела в груде одежды свои и Ленкины вещи, причем с вывернутыми карманами, и выпотрошенные рюкзаки.

Я перевела взгляд в другую часть комнаты, освещенной и согреваемой камином. Каменные стены, каменный пол, застеленный пестрым ковром, к стенам прилегают узкие столы, заставленные всякими причудливыми штуковинами, напоминающими медицинские инструменты, а также различными склянками, бутылочками, горшками и прочими емкостями. Поодаль расположился комод, верхний ящик которого был выдвинут; я углядела в нем полоски светлого полотна.

У камина — наполненная ванна непривычного, но узнаваемого вида, на бортике влажная губка, несколько флаконов, рядом, на спинке единственного в комнате стула, пара мохнатых полотенец. Сразу за стулом — обнаженная Лена. Узрев ее в чем мать родила, я сначала распахнула глаза, затем закрыла их, но мое смущение быстро было побеждено любопытством и желанием сравнить, кто из нас лучше выглядит без одежды, так что я снова стала разглядывать девушку.

Меньше меня ростом и значительно стройнее. Кожа белая, с розоватым оттенком, во многих местах свежие синяки и ссадины. Красивое тело, особенно хороши высокая полная грудь и точеные ноги, только вот талия едва обозначена, да и плечи широковаты. Светло-русые волосы Ленкины волосы потемнели после мытья, раскинулись на плечах и спине влажными водорослями.

«Вполне тянет на Елену Прекрасную, если не придираться», — подумала я с легким чувством зависти.

Примерно с таким же спокойным восхищением, как и я, рассматривал Лену Шариан, тот самый тип с подкрашенным лицом, который встретил нас. Он кружился вокруг девушки, его руки порхали по ее плечам, груди, животу, но в этих прикосновениях не было ничего интимного, скорее это была деловитость врача. Порой он отходил на пару шагов назад, хмурился, выглядывая в Ленкином теле что-то одно ему понятное, и, снова приблизившись к ней, начинал пальпировать то тут, то там.

Сама Лена никак не реагировала на его действия. Ее лицо ничего не выражало, глаза смотрели в одну точку. Какая, однако, нехорошая покорность…

Я вспомнила, что было до потери чувств, и ощутила, как мурашки бегут по спине. Мы обе обмякли, как только этот Шариан вгляделся в нас своими зелеными глазищами. Как он лишил нас сознания? Гипноз?

Задумавшись, я забыла о своей конспирации и шевельнулась… точнее, хотела шевельнуться, чуть изменить положение. Тело меня не послушалось, не откликнулось на мысли. Удивленная и испуганная, я распахнула глаза.

Это что еще за шутки?!

Я попробовала поднять руку, но рука меня не послушалась, попробовала дернуть ногой — не получилось! Черт возьми, я даже не смогла ничего сказать! Обездвиженная, бессловесная, раздетая, способная только на дыхание, я захлебнулась от страха и возмущения.

Что они с нами сделали? И что будет с нами дальше?

Пока я отчаянно пыталась произнести хоть что-то и как-то шевельнуться, Шариан закончил осмотр Лены, взял полотенце со спинки стула и, вручив его ей, пошел к столу.

Мирно потрескивал огонь в камине, вытиралась полотенцем Лена, насвистывал себе под нос Шариан — звуки сами по себе были успокаивающие, но меня они ввергали в панику. Я задыхалась в своем собственном теле, прикладывала невероятные усилия, чтобы вернуть контроль над ним, но все зря. Судя по всему, мое тело уже не мое…

Шариан посмотрел на меня и, увидев, что я уже очнулась, подошел. Возмущение, облеченное в форму требований и ругательств, так и рвалось из меня, но я не могла произнести ни звука, только сжигала этого чертового гипнотизера взглядом. Но мой взгляд не имел никакой силы, тогда как его — да; он проник каким-то образом внутрь меня.