Последняя глушь - Эрин Хантер

— Может быть, эти плосколицые не опасны? — с надеждой в голосе предположил Уджурак.

— Разве плосколицые могут быть не опасны? — фыркнула Каллик.

Внезапно дверь берлоги широко распахнулась, и из нее выбежал плосколицый малыш. Он указывал лапой на стадо оленей и что-то громко кричал тоненьким голоском. На его крики из берлоги вышла старая плосколицая самка, за ней показался и самец. На всех троих были косматые серобурые шкуры, как у оленей, а на голове малыша красовалась еще и яркая маленькая шкурка.

Плосколицая самка подозвала к себе детеныша, и все трое стали смотреть на проходившее мимо стало. Спрятавшись в густой траве, Луса, Уджурак и Каллик настороженно наблюдали за этой троицей.

— Они нас не видят, — прошептала Каллик. — Может, пойдем дальше?

— Я не вижу у них огненных палок, — начала было Луса, но не договорила, потому что заметила знакомую фигуру, лежавшую в тени скалы неподалеку от берлоги плосколицых. Токло!

Уджурак тоже заметил его.

— Там Токло! — обрадовался он. — Давайте подползем и напугаем его!

— Только не на глазах у плосколицых, шерстяная голова! — резко бросила Луса.

Сначала она подумала, что Токло спит, но потом заметила, что уши его настороженно стоят торчком. Он наблюдал за оленями, готовый в любой момент броситься на добычу. Но прежде чем Токло успел сорваться с места, Луса заметила, как плосколицый детеныш отбежал от матери и помчался к скале, за которой прятался гризли. Токло был так поглощен оленями, что ничего не заметил!

— Смотри, Уджурак! — вскричала Луса, и сердце ее испуганно заколотилось. Она помнила тот случай, когда отчаявшийся от голода Токло едва не напал на детеныша плосколицых. Что он сделает сейчас, если малыш ему помешает?

— Нужно что-то сделать! — залепетала она. — Уджурак…

Луса обернулась к другу, но увидела лишь молодого оленя, несущегося по склону навстречу стаду. Ноги оленя-Уджурака весело цокали по камням. На голове прямо на бегу отрастали рога.

— О, нет! — простонала Луса, разрываясь между страхом и раздражением. — Он опять это сделал!

Снова повернувшись в сторону долины, она увидела, что плосколицый малыш уже подбежал к Токло. Молодой гризли с изумлением уставился на детеныша, а потом вытянул к нему морду. Неужели он хочет прыгнуть на него? Луса и Каллик были слишком далеко, чтобы вмешаться. Луса глубоко впилась когтями в землю при мысли о том, как могучие челюсти Токло сомкнутся на лапе малыша… Однако ничего этого не произошло. Гризли лишь с любопытством обнюхивал серую шерсть плосколицего детеныша, а тот с интересом смотрел на медведя.

— Токло не знает, что с ним делать! — со смехом прошептала Каллик.

Убедившись, что Токло не собирается причинять вред детенышу, Луса немного успокоилась. Громко фыркнув, гризли снова прижался к скале, а малыш принялся с радостным писком хлопать его лапкой по боку. Луса прыснула, представив себе бешенство Токло. Маленький плосколицый поймал большого гризли в ловушку!

Последний олень покинул долину, и цоканье копыт стало стихать вдали. На этот раз Токло остался без добычи.

Плосколицый детеныш тем временем потерял интерес к Токло и начал карабкаться на вершину скалы. Внезапно он оступился, шлепнулся вниз и разразился отчаянным плачем. Шкура на его задней лапе треснула, полилась кровь. Токло в испуге отбежал прочь.

Ужас снова охватил Лусу.

— О, нет! Плосколицые подумают, что это сделал Токло! Они принесут свои огненные палки, и…

Она испуганно замолчала, увидев, как плосколицый самец подбегает к верещащему детенышу и подхватывает его на лапы. Большой плосколицый покосился на Токло, однако не стал ни кричать, ни махать на него руками. Он просто отнес детеныша к старой самке и стал о чем-то с ней говорить. Постепенно крики малыша стали стихать, и тот успокоился. Тогда самец понес детеныша куда-то за берлогу.

— Что он делает? — спросила Луса.

Ответ не заставил себя долго ждать. Через несколько мгновений оба плосколицых, большой и маленький, появились вновь, на этот раз они сидели на каком-то небольшом костлявом огнезвере, больше похожем на скелет оленя на двух узких круглых лапах. Большой плосколицый сидел впереди, держась за рога огнезверя, а маленький детеныш вцепился ему в спину. Луса заметила алую кровь, сочившуюся из порванной шкуры детеныша, и даже почувствовала ее солоноватый запах. Самец помахал рукой пожилой самке, и они с детенышем скрылись за холмом в той стороне, куда ушли олени.

— Великие звезды! Что все это значит? — прошептала Каллик, изумленно хлопая глазами.

— Похоже, это… какой-то огнезверь без огня, — пробормотала Луса и сама поняла, насколько глупо прозвучало ее объяснение.

Каллик покачала головой.

— Ох, и странные же звери эти плосколицые!

Старая плосколицая ушла в свою берлогу и закрыла за собой дверь. Когда она скрылась, Луса и Каллик бросились со склона холма к Токло.

— Молодец! — закричала Луса, радостно прыгая вокруг него. — Ты был очень добр с этим плосколицым детенышем!

Токло смущенно фыркнул и пошевелил ушами.

— Маленький негодник! Я бы поймал оленя, если бы он мне не помешал. Он сам от носа до лап пропах оленями, — задумчиво добавил Токло. — Пусть скажет спасибо, что я не слопал его вместо оленя.

— Не шути так! — вздрогнула Луса. — Я и сама сначала испугалась, как бы ты не перепутал малыша с олененком!

— За кого ты меня принимаешь? — огрызнулся Токло. — Он был слишком шумным. Настоящий плосколицый!

Он встал и посмотрел туда, куда ушли олени. Втянув в себя воздух, Токло довольно пробормотал:

— Надо идти за ними. Одного оленя нам хватит на много дней!

— Но ты не можешь… — начала было Луса, вспомнив об Уджураке, только что превратившемся в северного оленя.

— Почему это? — перебил ее Токло. — Нужно идти за ними до тех пор, пока не появится возможность напасть. С какой стати я должен отказываться от такой охоты?

Луса неуверенно переглянулась с Каллик.

— Ты не можешь охотиться на оленей, — терпеливо пояснила она, — потому что Уджурак превратился в одного из них!

Токло раздраженно зарычал.

— В таком случае, пусть будет осторожен! Я не просил его превращаться.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал в долину следом за стадом.