Под знаком Льва - Марина Ноймайер

– Спасибо, что прислал снимки из Флоренции, – непринужденно начинаю я, когда молчание затягивается.

Лео моргает, и мне кажется, будто я наблюдаю за ожившей статуей – настолько неподвижно он стоит.

– Хм… на моем телефоне заканчивалась память, и мне показалось, что тебе захочется увидеть эти фотографии, прежде чем я их удалю.

Я молча смотрю на него. Он что, удалил эти фотографии? Просто так, как раздражающую рекламу, которая жрет память на телефоне? Лео делает несколько шагов в мою сторону, а я все продолжаю смотреть на него с непониманием. Очевидно, вчера он не лежал в постели, положив телефон рядом с подушкой, чтобы в темноте рассмотреть наше селфи, пока у него от усталости не заслезятся глаза. В отличие от меня…

– Виктор – полный идиот, – невозмутимо произносит Лео. Я настолько не ожидаю такой резкой смены темы, что мне нужно мгновение, чтобы понять, о чем идет речь. – Ты не нравишься ему, потому что профессор Киппинг возлагает на тебя большие надежды. Честно говоря, Розали, он просто ревнует и использует любую возможность тебе насолить.

Я скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

– Но обвинять меня в исчезновении Рубиновой Табулы уже, по-моему, чересчур, разве нет? Вся эта болтовня о натальной карте и пророчествах – жуть! Вы ведь не верите в это на самом деле, да?

Лео, едва успевший немного оттаять, снова замыкается.

– Ты даже не представляешь, – резко отвечает он.

Да что на него нашло? Его поведение сводит меня с ума.

– Что с тобой, черт возьми, не так?! – взрываюсь я, не в силах больше скрывать свое раздражение. Он поднимает брови в своей типичной высокомерной манере.

– А со мной обязательно должно быть что-то не так?

– Ты ведешь себя странно! – вырывается у меня. – Почему ты со мной не разговариваешь?

Его брови поднимаются еще выше, а губы выдают намек на усмешку.

– А чем мы, по-твоему, сейчас занимаемся?

Я сердито топаю ногой.

– Вчера ты был совсем другим! Вчера я чувствовала тебя, а сегодня ты отгораживаешься так, словно мы снова чужие друг другу.

По его лицу пробегает тень, темные локоны падают на лоб, скрывая взгляд, но сжатые кулаки и локти, прижатые к телу, выдают его напряжение. Его пальцы продолжают подергиваться, словно он хочет пошевелить руками, но потом снова сжимаются до побелевших костяшек. Только от боли, с которой ногти впиваются в мои собственные ладони, я понимаю, что отзеркалила его жест, и сердито вскидываю руки.

– Просто скажи мне, – настаиваю я, не выдержав и секунды молчания, – ты веришь словам Виктора? Из-за этого ты не можешь посмотреть мне в глаза?

Лео наконец поднимает подбородок, и его глаза цвета морской волны между прядей волос сверкают изумрудом в темноте. Нетвердым жестом он смахивает челку.

– Нет, я ему не верю.

– Тогда что с тобой? Мы никогда не обсуждали то, что между нами, осталось ли все это во Флоренции или существует до сих пор? На нас тогда столько всего навалилось, что у меня не было возможности даже подумать о своих чувствах, не говоря уже о том, чтобы их озвучить, но вчера ты поцеловал меня на прощанье, потом прислал наши фото, а сегодня… Сегодня ты… – Я в бессилии вскидываю руки. Слезы жгут под веками, но титаническим усилием воли мне удается их сдержать.

– Мы очень разные, но, по крайней мере, мы всегда были честны друг с другом, не так ли? Поэтому, пожалуйста, скажи, если я была для тебя всего лишь интрижкой в прошлом, и не возводи снова эти стены между нами.

Буквально пару минут назад я упрекала его в том, что он не смотрит мне в глаза, а теперь и сама опускаю взгляд. Мне не хочется, чтобы он видел мою внутреннюю борьбу и уязвимость, которая стоила мне этого монолога. Но я должна все прояснить сейчас, чтобы не провалиться в эту влюбленность еще больше.

Тишина между нами повисает такая, что я слышу собственное прерывистое дыхание. Я все еще разглядываю свои ноги, пока не чувствую нежное прикосновение к подбородку – Лео мягко заставляет меня поднять голову. Я даже не заметила, когда он успел подойти, и от этой близости, от чувств, горящих в его глазах, у меня перехватывает дыхание. Тоска, привязанность, жадность… и боль, которая поражает меня до глубины души. Он склоняет голову, и теперь я ощущаю на лице его дыхание.

– Ты никогда не была просто интрижкой. – Его голос звучит хрипло, он почти касается моих губ, выдыхая. – Libera eas de ore leonis.

Его слова горят на моих губах, заставляя желать большего. Мы наконец целуем друг друга. Его поцелуи горячие и влажные, порывистые и страстные. Я обвиваю его руками, повисая на нем, чтобы не упасть. Лео крепко сжимает мои бедра, и жар его пальцев ощущается даже через одежду, словно он касается обнаженной кожи, и я ощущаю собственную дрожь. Губы Лео скользят по шее к вырезу трикотажного платья, а затем снова возвращаются к губам. Я теряюсь в этом поцелуе, проваливаюсь в него, задыхаясь и отдаваясь этому ощущению.

Лео прекращает поцелуй так же внезапно, как и начал, смотрит на меня, затаив дыхание. Его взгляд скользит по моему лицу, на несколько мгновений задерживаясь на моих влажных губах, а затем скрывается под веками. Лео выпутывается из моих объятий, отступая на шаг.

– Я не должен был этого делать.

Несколько секунд мой затуманенный чувствами мозг пытается понять его слова, но так и не находит в них смысла.

– Как… Что ты имеешь в виду?

– Я хотел поговорить об этом с тобой все время. – Лео проводит рукой по волосам. – Я больше не могу… мне нельзя тебя целовать… Черт возьми!

Вопросительный знак в моей голове становится все больше и больше.

– Ты знаешь, что я поклялся, я говорил тебе об этом во Флоренции, но я не объяснил, в чем дело, потому что был эгоистичным придурком и не хотел об этом думать. Но никто не может отречься от своей судьбы, и вчера мне пришлось об этом вспомнить. Розали, родная, нативность, о которой говорил Виктор… мне ее уже составили. Она основана на пророчестве, которое совпадает с тем, о чем шла речь в писаниях Аида. В этом пророчестве речь идет о нас с тобой. Лев и Водолей. И если мы продолжим… Если ты влюбишься в меня, я тебя уничтожу. Мне это предначертано. Я вел себя так невыносимо, чтобы у тебя была причина меня возненавидеть, чтобы у тебя даже мысли не возникло о том, что я могу тебе понравиться. Пожалуйста, прости, я слаб и не смог противостоять тебе физически, но это было ошибкой. Мне нельзя было этого допускать. Это было ошибкой.

– Физически, – тупо повторяю я. – Значит, для тебя это было просто физикой.

Я поднимаю взгляд. Правильно ли понимаю, что все это время опасность была только в том, что я могу в него влюбиться, а не наоборот? Но произнести это вслух мне не хватает мужества.

– Да, Розали. Ты ценна, твой знак зодиака ценен: только вместе мы с тобой можем повлиять на прошлое. Поэтому я поклялся защитить тебя от этого пророчества, чтобы оно не стало и твоим тоже.