Дом для демиурга Том 1: Поднимается ветер... - Kriptilia

В спальне ее не имелось даже завалящего зеркала. Причесываться можно было на ощупь, а собственное широкое обветренное лицо, плоское, как у камбалы, разглядывать было незачем. Она ж не Алларэ какая-нибудь, чтоб мазать притираниями ручки да ножки. Руки у нее всю жизнь были красными и потрескавшимися, да и пусть бы с ними. В мороз Марта натирала их гусиным жиром, чтоб не кровили заусенцы и цыпки, и считала это достаточным.

Марта спустилась в замковую церковь, где об эту пору никого не было, - по будням служили только полуденную службу, - и тяжело опустилась на колени перед статуей Оамны, Матери мира. Полногрудая широкобедрая Матерь в богатом уборе смотрела сочувственно и понимающе. "Надо бы новое платье для статуи заказать, что уж год все в одном, нехорошо это..." - мельком подумала баронесса, потом отогнала праздную мысль. Слова молитвы на ум не шли; в детстве и юности она молилась, как учили, старательно выговаривая фразу за фразой, а уже после того, как овдовела, начала с Оамной разговаривать, как одна баба с другой.

- Хоть бы ты его вразумила, Сотворившая... не хватает у меня то ли ума, то ли ремня, - со вздохом призналась Марта. - Такая вот, понимаешь, беда. Двадцатый год разменял, а все ведь дите дитем. И за что такое наказание?

Статуя укоризненно смотрела на коленопреклоненную баронессу, словно хотела что-то сказать, но каменные губы не шевелились. В Брулене часто рассказывали о том, как статуи оживали, и святые, а то и сами Сотворившие снисходили к искренне молящимся, исполняя их желания. Такое случалось и на памяти Марты, ее двоюродная племянница родила слепую дочку и вымолила у Оамны для дочери зрение. Этому мало кто удивлялся, на то они и Сотворившие весь мир, чтоб беречь его и охранять, но Марте никто не отвечал, сколько она ни молилась.

- Небось думаешь, что я и сама справлюсь, - еще раз вздохнула Марта. И то верно, негоже ведь просить Сотворивших о том, с чем и сама справиться в силах. Беспутный сын, чай, не врожденная слепота: дело людское и поправимое. - Справлюсь, как не справиться...

После разговора со статуей на душе полегчало. В самом деле - разнылась старая кляча, нашла, чем допекать Матерь. Молиться надо о том, чтоб шторм был не сильнее прежнего, чтоб тамерцам не слишком везло, а все мальчишки вернулись домой. Что же до Элибо... с Элибо она как-нибудь разберется.

Оба наследника терпеть не могли уроки Закона Сотворивших. Араону не нравился учитель - молодой, педантичный, исключительно вежливый, но сухой и неулыбчивый. Младшему брату казалось скучным заучивать на память жития Святых Защитников и описания их духовных подвигов. Однако ж приходилось дважды в седмицу зубрить и рассказывать наизусть очень древние, совсем не увлекательные истории. Учитель цеплялся к словам, заставлял излагать в точности по свитку, а сам читал так, что оба ученика немедленно начинали зевать.

- Ваше высочество, - светлые холодные глаза строго уставились на Араона. - Прошу вас рассказать о чуде Святого Галадеона Сеорийского.

Принц поднялся, зацепившись полой камзола за откидную крышку парты, возвел глаза к потолку, словно в надежде на то, что Святой Галадеон смилостивится и напишет на потолке свою историю.

- В год три тысячи сто двадцатый от сотворения всего сущего, - начал примерно с середины юноша, понадеявшись, что без предыстории обойдется, - многие нечестивые начали использовать оружие со стрельным составом... э... в коем смешаны были уголь древесный, селитра и сера, и убивал он...

- Оно, ваше высочество. Оружие.

- ..оно на расстоянии, поражая, как молнией, малым слитком металла, и пронзал он невинных, поражая... повергая их наземь. И говорили им, что от Нечестивого тот состав, и будут они прокляты перед ликом Сотворивших и... исторгнуты из лона Святой Церкви. Но отвечали нечестивцы: "Что за дело нам до того, если за нами оружие могучее, врагов в страх обращающее; не устрашимся". И... и продолжали... в общем, - вздохнул Араон. Ему очень хотелось пересказать все своими словами, но нужно было шпарить по-писаному.

- Достаточно, - вздохнул в ответ священник. - Принц Элграс, продолжайте.

Братец не слушал, а таращился в окно, и теперь подпрыгнул за своей партой, пойманный врасплох.

- А с какого места?

- С того, на котором закончил его высочество Араон.

- А где он закончил? - нахально улыбаясь, спросил Элграс.

- Вы не слушали?

- Ну вы же не меня спрашивали, ваше преподобие.

Араон с трудом сдержал улыбку. Младшему брату все было нипочем - и гнев учителя, и наказание, и даже выговоры отца. Старший завидовал такому бесстрашию; сам он терялся, когда его начинали отчитывать и стыдить. Наказывали Элграса вдвое чаще и вдвое строже, но это все равно не помогало. У братца каждый час на уме была новая проделка, уроки он запоминал хорошо, даже слишком хорошо - тринадцатилетний Элграс и пятнадцатилетний Араон уже давно занимались вместе, и с младшего всегда требовали меньше. Не ему же наследовать отцу.

- Но отвечали нечестивцы: "Что за дело нам до того, если за нами оружие могучее, врагов в страх обращающее; не устрашимся", - терпеливо повторил учитель. - Продолжайте.

- А! - улыбнулся Элграс и затараторил: - И многих невинных убивали, и открыто, и тайно; и едва не сделалась смута. Был же среди жителей Сеории человек именем Галадеон, торговец, благочестивый и кроткий душою, за что многие годы состоял главою торговой гильдии. Говорил он о том, что негоже добрым омнианцам осквернять себя прикосновением к стрельному составу, грешно его и изготовлять, и продавать. Слушали его, ибо знали, что слово его крепко и праведно. Подступились к нему тогда нечестивцы, говоря: "Согласись; а не то убьем сына твоего единственного", - и окружили дом праведника, и вооружены были...

- Хорошо, - кивнул учитель и перевел взгляд на Араона. - Теперь ваше высочество... своими словами.

От удивления Араон едва не свалился под парту. Чудо, произошедшее в этой комнате, достойно было занесения в жития святых. Первый раз за два года наставник разрешил рассказывать не в точности по написанному.

- У Галадеона был один сын, его звали Гоин. Когда дом осадили, он сказал, что негоже отступать