Джинн в моей квартире - Александра Европейцева

безуспешно дергающей за ниточки сверхъестественную зверушку. — Ты так хорошо всё знаешь! Сформулируй за меня! Иди, наколдуй мне какую-нибудь вселенскую страсть, раз я такая безнадёжная! И вообще, может, дело не во мне? — огрызнулась я, окончательно выведенная из себя его лекцией. — Может, это у тебя брак? Джинн с дефектом? Четыре тысячи лет опыта, а элементарного исполнить не можешь! Желание есть? Есть. Искреннее? Искреннее! Я же правда хочу новую лейку, та старая течёт! Так в чём проблема?

Камиль замер посреди комнаты, будто я не просто наступила ему на ногу, а публично усомнилась в силе его древней магии. Его лицо исказилось не просто раздражением, к нему прибавилась и оскорблённая профессиональная гордость.

— Брак? — его голос стал тихим и опасным. — Дефект? Дорогая моя, я служил фараонам, когда твои предки ещё на деревьях сидели! Я воплощал желания, от которых рушились империи и рождались новые религии! И ты смеешь заявлять, что я… неисправен? Из-за лейки?

— А что ещё думать? — я сложила руки на груди, чувствуя, как праведный гнев вытесняет остатки страха. — Щёлкаешь, щёлкаешь — а результата ноль! Может, за четыре тысячи лет навык заржавел? Или правила изменились, а ты в инструкцию не заглядывал? Попробуй сам! Загадай что-нибудь! Посмотрим, сработает ли твоё волшебство хоть на ком-то!

Он смотрел на меня так, будто я предложила ему съесть того самый зловредного утёнка из ванны. В его глазах плескалась буря из сарказма, возмущения и растерянности. Камиль то и дело разглядывал свои пальцы, будто подозревая, что в них и правда произошел технический сбой, пробовал щелкать с разной силой и интонацией.

— Этого не может быть, — бормотал он себе под нос. — Механизм проверен тысячелетиями. Должен сработать. — он пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула догадка, — Либо ты лукавишь, либо... Ужасающая мысль.

Потом его лицо озарилось. Он щелкнул пальцами один раз, резко и громко, как будто ломал костяшкой невидимый орех.

С балкона, через приоткрытую на проветривание дверь, донесся низкий, слегка сиплый голос, исполненный меланхоличной философии.

— ...и в чем смысл? — размышлял кто-то за окном. — Солнце греет сегодняшнее, пища в миске — вчерашняя. Ловишь муху — она умирает. Не ловишь — скучно. Вечный цикл бессмысленных действий в ожидании вечерней порции паштета. Глубоко.

Я застыла, уставившись на балконную дверь.

— Это что?

— Соседский кот, — невозмутимо пояснил Камиль, с некоторым удовлетворением наблюдая за моей реакцией. — Персидский. Вечно сидит на перилах этажом ниже. Теперь, как видишь, он обрел дар речи. Вернее, дар озвучивания своих, как оказалось, весьма депрессивных внутренних монологов. Магия работает. Поздравляю. Теперь вам с ним будет о чем поболтать. Он, кажется, разделяет мой взгляд на бренность сущего.

С балкона снова донеслось:

— И эта женщина снова поливает герань. Зачем? Завтра будет дождь. Все равно зальет. Напрасный труд. Всё — напрасный труд.

Я медленно подошла к балкону и осторожно выглянула. На перилах нижнего этажа и вправду сидел пушистый рыжий кот, смотрящий вдаль грустными, мудрыми глазами. Его пасть не двигалась.

— Он... говорит? Но губы не шевелятся!

— Мыслеговорение, — пожал плечами Камиль. — Не придется слушать, как он чавкает мыслями. Так что я в норме. Проблема, дорогая Варвара, не в магии. Проблема в тебе.

Он вернулся в гостиную и плюхнулся в кресло, приняв свой коронный вид уставшего от вселенной мученика.

— У нас пат. Я не могу уйти, ты не можешь захотеть. Мы обречены на сосуществование. Приготовься, я начинаю читать лекции о падении нравов со времён Шумерского царства. Первая часть: «От глиняных табличек к смайликам: деградация способов коммуникации».

— И что нам делать? — спросила я, с опаской глядя на него.

Он улыбнулся. Это была не добрая улыбка, а улыбка человека, который только что придумал изощрённую пытку.

— Начнём с малого. С мелких, досадных, бытовых неудобств. Иногда именно они лучший катализатор для рождения по-настоящему искреннего «хочу».

И прежде чем я успела что-то возразить, в кране на кухне что-то громко щёлкнуло, и звук льющейся воды сменился на сухой, пугающий свист воздуха.

Камиль, не отрывая от меня взгляда, с наслаждением потянулся.

— Кажется, с горячей водой в твоём доме начались проблемы. Очень досадно. Ну что, Варя? Чего ты хочешьтеперь? Искренне, всем сердцем?

Я смотрела на него, на этого невыносимого, вечного саботажника в дорогой рубашке, и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоем шока, усталости и абсурда, медленно, но верно начинает закипать совершенно новое, кристально чистое и безумно искреннее желание.

Очень хотелось дать ему по голове той самой, желанной и не приобретённой до сих пор, лейкой.

И в тот самый миг в дверь постучали. Твердо, но без агрессии. Три четких удара.

Мы оба повернули головы к входной двери.

— Полиция, — безэмоционально произнес Камиль. — Снова. Твой страж порядка, судя по всему, неисправимый педант. Или ты ему очень понравилась. Чаще всего в моей практике работало второе.

Я не ответила. Сердце заколотилось уже по иному поводу, стоило только вспомнить добрый взгляд, тёплые пальцы, сжавшие мои.

— О! Да ты покраснела, хозяйка! Что, понравился?

— Варвара Михайловна? Это участковый Ковалёв, — донёсся из-за двери голос. Низкий, хрипловатый, с той самой усталой ноткой, но сейчас в нём явственно слышалась тревога. — Откройте, пожалуйста. Всё ли у вас в порядке?

Я бросилась к двери, но остановилась, схватившись за дверную ручку. Стоило Максиму переступить порог и увидеть Камиля — всё. Его интерес ко мне резко сменится на диагноз. А второе было ещё страшнее. Что он попытается его задержать. А что Камиль сделает в ответ? Продемонстрирует очередное чудо? Прошьёт головой дверь? У меня похолодело внутри.

— Варвара Михайловна? — голос за дверью стал настойчивее. — Я слышу шаги. Откройте или я буду вынужден…

— Иду! — выкрикнула я, отчаянно пытаясь выдавить из себя нормальный тон. — Секунду!

Я обернулась к Камилю. Тот смотрел на меня с любопытством к тому, как я буду выпутываться из этой ситуации.

— Исчезни, — прошипела я. — Хоть на пять минут. В шкатулку, в потолок, куда угодно!

— Нет. Тут сейчас интереснее.

— Кончай вредничать! У меня может роман наклевывается! — выпалила я шёпотом, уже почти в отчаянии.

Камиль приподнял одну бровь, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк ехидного любопытства, который я уже успела возненавидеть.

— Вот именно поэтому я