Коготь дракона - Ольга Баумгертнер

Он так и сидел подле отца, рассеянно прислушиваясь к разговору.

— Откуда ты знаешь, эльф?

— Ты, кажется, назвал меня магом, — улыбнулся Эрин. — Еще я могу немного предвидеть будущее, но недостаточно для того, чтобы называться прорицателем… В гарнизоне у вас есть прорицатель? Что же он сказал?

— Ничего о небесной посланнице. Но с чего ты взял, что в столице будет что-либо известно?

— Я знаю, что она направляется туда. И это единственное, что мне известно. А узнать, что за послание она несет, крайне важно. И будем надеяться, что это окажутся новости об окончании войны.

— Ты так полагаешь?

— Ну уж точно не новости о продолжении войны, — фыркнул эльф. — Этим-то никого не удивишь. Все давно ждут именно новостей об окончании. Как бы там ни было, эльфы считаются врагами Империи. Первый попавшийся инквизитор… — Эльф чуть помедлил, увидев гримасу отвращения на лице Белгора, и продолжил: — Решит «поразвлечься» со мной. Да и остальные, вполне добропорядочные граждане, вряд ли останутся равнодушными к тому, что по дорогам империи спокойно разгуливают эльфы…

— То есть ты полагаешь, что в моем обществе тебе будет безопаснее? — Белгор ухмыльнулся.

Эльф пожал плечами.

— В твоем обществе я даже готов изображать важного пленника, чтобы любопытные задавали меньше вопросов…

— Важного пленника?

— Да, чтобы не кидали камни и не обливали помоями. Не хочу причинять никому вред, но могу не сдержаться… — И эльф лукаво улыбнулся, а через миг вновь стал серьезен. — А я так излечу твою рану, имперец, что она уже больше никогда не побеспокоит тебя, а если повезет, избавлю и от дурных воспоминаний.

Белгор вопросительно посмотрел на юношу:

— Что скажешь, Гил?

— Я пойду с тобой, Белгор, — произнес тот. — Ты же не оставишь меня здесь? Я должен стать воином, должен отомстить за смерть отца, за всех невинных, погибших сегодня…

— Я возьму тебя с собой и стану твоим наставником в воинском искусстве.

— Я готов! — кивнул Гил.

Не случись нападения нежити, не случись смерти мельника, Гил бы произнес эти слова с радостью и мальчишеским азартом. Но теперь он произнес их серьезно, с мрачной решимостью. «Ну, вот и ты испил горькую чашу потерь на войне…» — подумал Белгор и едва заметно кивком показал на эльфа: что, мол, делать с ним?

Гил хмуро поглядел на эльфа, однако одновременно на лице юноши появилось смущенное выражение:

— Я не поблагодарил тебя за спасение, Эрин…

— Не стоит. Твой отец был очень добр ко мне. Светает, самое время попрощаться с ним…

Гил омрачился, и вновь на глаза у него навернулись слезы.

— Где? — задал вопрос Белгор.

— Я покажу, — тихо ответил Гил.

Они вышли с мельницы. Белгор и Эрин несли лавку с мертвым мельником. Гил привел их на небольшое кладбище, расположенное чуть в стороне от села. Здесь, около маленькой часовенки, они остановились. Белгор осторожно отодвинул в сторону надгробную плиту — тут покоилась мать Гила. С еще большей осторожностью Белгор и эльф опустили тело в могилу. Задвинули плиту. Гил коснулся пальцами камня, прощаясь, поднял взгляд на Белгора.

— Пора, — произнес Белгор.

— Так что? — спросил Эрин.

— Идешь с нами. Лук и клинок отдай.

— Может, оставишь мне? На дорогах неспокойно, и моя меткость пригодится. А особо любопытным будешь говорить, что я дал клятву не использовать оружие…

— Нет! — жестко сказал Белгор. — Или ты соглашаешься, или добирайся до столицы сам, положившись на свою меткость.

Лицо эльфа дрогнуло. Что-то нехорошее проскользнуло в его глазах, но он недолго сомневался. Отдал лук и меч Белгору.

— Колчан оставь и подними свои стрелы, — приказал капитан. — Гил, соберись в дорогу.

Эрин вернулся на поле битвы, извлек стрелы из тел нежити, и костяки тут же рассыпались в прах. А Гил сбегал в дом, быстро собрался и вернулся к Белгору. Перед дорогой юноша умылся, отмывшись от муки, надел чистую одежду. На нем были суконные штаны и рубаха с длинными рукавами, поверх которой Гил накинул короткий коричневый плащ без рукавов. Меч он пристроил в петле за спиной. Обувь — мягкие сапоги без каблуков — достались юноше в наследство от отца. В правой руке Гил нес большой узел. По аромату Белгор понял, что в нем — пироги Римила, последняя память о мельнике…