Полудемон. Счастье короля - Галина Гончарова

Отсюда вывод — у них есть кровь короля Раденора.

Откуда?

Ну, выбор невелик. Дочка Рудольфа еще месяц назад была в Торрине, да и выкрасть ее у Рика — задача непосильная. Оттуда даже меня не выкрали в свое время.

Из меня тоже ничего не сцеживали, я бы заметил.

А кто молчал про свою беременность?

То‑то же…

Если моя супруга не в заговоре — зовите меня полуангелом. Отсюда вывод — можно пока не спешить в столицу. Надо подождать, пока все выползут на свет, а уж потом и хватать. К тому же я сейчас в Риолоне. Заодно посмотрим, насколько дорогие соседи замешаны в заговоре.

Конечно, Дариола могла договориться с Храмом напрямую, но верится с трудом. А вот в Дария, который помог сестренке — спокойно.

Наверное, я сам виноват в происшедшем. Женился по обязанности, жил рядом из чувства долга — и забыл, что и первое, и второе — подразумевает людей.

Живых. Которых не загонишь в рамки и границы. Которых надо и изучать — и учить, и учиться. Так, как это делали со мной.

Я же не дал себе труда ни приглядеться, ни призадуматься — и поплатился. Достаточно быстро и жестоко.

Урок?

Еще какой.

Если бы получал его я один.

И вот второй урок — моя небрежность может дорого обойтись моим близким. И я сейчас ничем не могу им помочь. Слишком далеко, даже призраки не долетят. Сейчас мои родные смогут рассчитывать только на себя.

Почему я раньше не подумал об их безопасности?

Почему не подстраховался!?

Никогда себе не прощу, если что‑то случится с Рене, Томми, Мартой.

Беспечный самодовольный кретин.

* * *

Вариантов у меня было два. Первый — срочно вызвать Ак — Квира и в столицу. Там я порядок наведу, но заговорщики удрать успеют, это и без гадалки ясно.

Второй же вариант….

Хорошо. Вы угробили законного короля. А дальше‑то что?

А дальше — упс.

На трон Раденора сесть вы сможете. И даже просидите. Секунд двадцать. Потом же… совочек и веничек для выметания пыли. А гроб уже не понадобится, останки можно будет спокойно ссыпать в дворцовую клумбу.

Если я чуть подзадержусь, я смогу выявить заговорщиков. Но… мои родные?

А чего тут думать?

Будь я на месте заговорщиков, я бы сначала прибил короля, то есть меня, а потом, если все удачно, взялся бы за его окружение. Но… подозреваю, что выживших храмовников там не осталось. Я вообще‑то добрый и ласковый, но разозлили меня нешуточно. То есть у меня есть какой‑то временной люфт, перед тем, как нападут на Марту, Томми, Рене, на ту же Дарину…

Хотя нападут ли на Дарину?

Ее ребенок — сейчас единственный, не считая дочери Карли. Но до той не добрались, я бы знал. Значит, мою жену будут беречь. А вот Марту надо предупредить.

Как?

Тут у некромантов есть свои способы.

Я смотрю на Иннис. Ладно, доверять ты мне больше, чем сейчас и не должна. Так что…

Оказываюсь рядом и касаюсь шеи под густыми черными прядями. Девчонка беззвучно оседает на пол. Потом скажу, что у нее голова закружилась, а сам поднимаю с пола огарок свечи. Бестрепетно прокалываю палец кинжалом Иннис, касаюсь фитилька, на кончике которого зажигается огонек.

— Кровь к крови, огонь к огню, пепел к пеплу, мертвое к живому…

Старый заговор льется с языка, сила послушно обвивается вокруг большой черной змеей.

Я зову.

Марта не родная мне по крови, но родная по силе. Она некромант, она любит меня — и у нее при себе всегда есть моя частица. Прядь волос…

Далеко… так далеко…

Но наконец я чувствую отклик на том конце. Так не передашь слова, так не расскажешь ничего, но можно впечатать в сознание другое.

Опасность!

Беги!!

Прячься!!!

И вот это доходит до адресата. Я понимаю — и успокаиваюсь. Марта сможет о себе позаботиться. Томми?

Поверьте, о нем тоже.

Рене? Моринары выживут при всех правителях и при любой погоде. Остальные же…

Дарину пока не тронут, а больше у меня никого и нет. Ну, разве что кто‑то наивно сунется в Торрин. Но там вопрос решит Рик. Да и Рене… вообще, рыбу прикармливать надо! Даже и врагами.

Смотрю на девчонку.

Сейчас приведу ее в чувство и начну разбираться здесь.

— Иннис, очнись…

* * *

Марта открывает глаза посреди ночи.

Сила поет в крови, сила кричит, сила зовет — и зову нельзя противостоять. Она знает это чувство… как давно она его знает. А когда‑то ведь боялась. До того, как встретилась с Мишель. Потом уже поняла — неважно, какой силой ты одарен, важно не применять ее во зло. Хотя некромантия… м — да.

У ног сворачивается черная змея, сотканная из мрака. Она тоже ощутила зов Алекса.

Опасность.

Ее ребенок в беде. Марта знает — сейчас она ничем ему не поможет, кроме одного. Затаиться, спрятаться, исчезнуть, словно ее и нет. И где есть такое место? Где не найдут некромантку? Не увидят, не почуют…

А тревога в крови поет все громче.

Струна звенит, Марта кровью некроманта ощущает стоящую рядом смерть, та приглядывается, усмехается, потирает руки… нет, подруга. Сегодня ты меня не дождёшься.

Я не боюсь тебя, но я не оставлю своего ребенка. Хорошая мать так никогда не поступит, а мать Алекса именно я. Пусть и родила его Мишель. Ее он по крови, мой — по духу.

Я приду, когда мое время действительно настанет. А сейчас — подожди.

Одеваться уже некогда, в карманы теплого плаща, накинутого прямо поверх ночной рубашки, летят монеты, летят какие‑то драгоценности — Алекс дарил их маме чуть ли не шкатулками, Марта хватает свое платье, обувь, прихватывает ритуальное оружие любого некроманта — и змея скользит к стене. Коснуться рукой — и дорога вниз открывается перед наделенной темным даром.

Оглядеть комнату, напоследок усмехнуться — и проклятие летит к порогу. Воля некромантов сильна в этом дворце.

Спасибо тебе, Алетар Раденор, где бы ты сейчас ни был.

То самое проклятье, которым юная Марта когда‑то прокляла насильников. Первое заклинание — оно, как первая любовь, удается лучше всего, легче и проще. Навсегда остается с тобой.

Марта исчезает в стене ровно за пять минут до того, как выбивают дверь в ее комнату.

Криков она уже не слышит. Хотя те четверо, кто ворвался первыми в ее покои, кричат и корчатся на полу.

У них вытекают глаза, отсыхают руки и ноги, покрывается струпьями кожа…