Кошмары Серебряных прудов - Анна Устинова

Отец с недоумением перевел взгляд с Макси-Кота на меня, а с меня — на мать.

— Ничего не понимаю, она утонула или не утонула?

— Она провалилась, — начал втолковывать я. — Под лед. Но мы ее вытащили.

— А теперь мать дома моет ее в ванне, — подхватил Макс. — Чтобы не простудилась от переохлаждения.

— Значит, жива, — задумчиво теребил в руках кисть отец.

— Игорь, ты что, совсем спятил? — вдруг накинулась на него мать. — Ты на паркет посмотри.

Отец взглянул на пол, и мы с Макси-Котом тоже. Все вокруг было закапано белой краской.

— Это мы сейчас растворителем ототрем, — не растерялся предок.

— Котик, давай свою куртку, — протянула руку мать. — Ой! Она же у тебя вся мокрая Ты тоже провалился?

— Нет, — откликнулся Макс. — Я просто свою куртку надел на Жанну, когда мы ее вытащили.

— Ох! — всплеснула руками моя родительница. — Значит, ты назад шагал раздетый? Какой кошмар! Ведь простудишься! Ну-ка, быстро в душ! А я пока чай приготовлю.

— Тетя Марина, да мне не холодно, — отмахнулся Макс.

— Все равно иди в душ, — не сдавалась мать. — Береженого бог бережет. Кстати, Федор, ты тоже раздетым шел? — перевела она взгляд на меня.

Я объяснил, что моя куртка слишком короткая. Жанну она все равно не согрела бы. Поэтому мне раздеваться не пришлось. Мать облегченно вздохнула и отправилась ставить чайник.

После того как, весь красный и распаренный, Макси-Кот освободил ванную комнату, туда отправили меня. Я, естественно, пробовал возражать. Мол, во-первых, не промокал, а во-вторых, не замерз. Наоборот, пока мы вытаскивали Жанну, а потом еще с ней бежали, весь запарился. Но моя родительница если уж что вобьет себе в голову, то ее не переубедишь.

— Федор, считай, что должен принять горячий душ для профилактики.

— И вообще, пар костей не ломит, — вновь появился из кухни вместе со своей кистью отец.

— А ты, Игорь, уйди, — велела мать, — а то снова весь пол закапаешь своей гадостью.

Отец ответил, что это не гадость, а очень качественная финская краска, но все же удалился. Я принял душ, после чего нас с Котом напоили чаем с малиновым вареньем.

— А теперь, мальчики, марш в постели под одеяла! — скомандовала мать.

— Мы что, больные? — возмутился я.

— Пока здоровые, — откликнулась моя родительница. — Но чтобы не заболели.

Мы с Котом обменялись выразительными взглядами. Валяться среди дня в кроватях нам совершенно не улыбалось. Однако моя изобретательная мать могла для профилактики придумать что-нибудь еще хуже. Нет. Пусть уж лучше постели. И мы пошли в мою комнату.

— Часик полежите, не развалитесь, — бросила вслед нам мать. — А я сбегаю к Тарасовичам. И она выскользнула из квартиры.

— Ну, Фома, покатались, — укладываясь на раскладушку, проворчал Макси-Кот.

— Все хорошо, что хорошо кончается.

Я вытянулся на диване и натянул одеяло до самого подбородка. Несмотря на душ, горячий чай и малиновое варенье, у меня начался какой-то внутренний озноб. Неужели действительно заболеваю?

Коту, наоборот, сделалось жарко. Полежав с минуту под одеялом, он решительно откинул его.

— Слушай, Фома, я все-таки не врубаюсь, как это вышло?

— Сам не врубаюсь, — откликнулся я и начал вспоминать, что было перед тем, как Жанна провалилась в воду. — Значит, я осалил ее и понесся, Она, естественно, за мной. Выходит, я по этому месту пробежал, а она почему-то провалилась. И никакой полыньи там не было.

— Ну, во-первых, Фома, ты не можешь утверждать, что она бежала за тобой след в след с точностью до миллиметра, — возразил Макс. — Ты же не задом наперед двигался.

— Не задом, — кивнул я.

— Значит, она вполне могла взять на метр в сторону, — продолжал Макси-Кот.

— Но рядом не было ни одной полыньи, — отчетливо помнил я. — Везде сплошной толстый лед.

— Полынью могло затянуть ледком, — вновь принялся спорить мой друг. — Вот ты, Фома, и не разглядел, когда ехал мимо. А Жанна прямиком попала на тонкий лед, и он под ней проломился.

— Теоретически все могло быть, — сказал я. — Но сам подумай, Кот, откуда там взяться полынье?

— Как известно, мой дорогой, — с важностью изрек Макс, — полыньи делают для подледной рыбной ловли.

— Дурак ты, Котище, — мигом сбил с него высокомерие я. — На этих прудах даже летом никто ничего не ловит. Потому как бесполезно. Вычистить-то их недавно вычистили Но рыбу не запускали. А та, которая водилась в них раньше, говорят, уж сто лет как сдохла. Не выдержала загрязнения.

— Тогда рыбаки отпадают, — развел руками Макс.

— Вот именно, — подтвердил я — Так какого же черта кому-то понадобилось долбить полынью на самой середине пруда?

Макс какое-то время молчал Затем медленно произнес:

— А если кто-нибудь туда что-нибудь скинул? Ну, чтобы ушло под лед, и с концами

— Подразумеваешь труп? — уставился на лучшего друга я.

— Почему обязательно труп? — изумленно проговорил Макси-Кот. — К твоему сведению,

Фома, это мог быть любой предмет, от которого нужно избавиться. Например, нож, пистолет, одежда, в которой совершено какое-нибудь преступление, и так далее, и тому подобное.

Кажется, он был прав. Теперь я удивлялся, как мне самому такое не пришло в голову.

— Кот, — выдохнул я, — надо знакомых ребят поспрашивать. Вдруг они что-нибудь видели?

— Вполне могли видеть, — подтвердил Макс. — Вот завтра мы этим займемся. У нас еще целый день есть.

— В общем-то, можем даже и сегодня, — предложил я.

— Сомневаюсь, — покачал головой Макси-Кот. — Пока твоя мать вернется. Пока нам разрешат вылезти из постелей. Пока покормят обедом…

— Пожалуй, ты прав, — прикинул я. — Пока нас покормят обедом, уже стемнеет. Вот если бы сейчас был не декабрь, а лето.

— Мечтай, мечтай, — с издевкою покосился на меня старый друг. — Не декабрь, а лето. И еще, Фома, хорошо бы нам с тобой сейчас по водолазному костюмчику. Мы бы пошли на пруд, опустились на самое дно и узнали, кому и для чего понадобилось долбить полынью.

Я хотел ответить Коту, что все это совсем не остроумно, но тут в комнату вошла мать.

— Ну как? — уставились мы на нее.

— Слава богу, вроде бы обошлось, — откликнулась она. — Но эта история мне крайне не нравится.