Ириска и Звезда Забвения - Вадим Панов

Помощники низко опустили головы и старались не дышать, изредка бросая на колдуна взгляды исподлобья: кто-то боязливые, кто-то заискивающие. Они знали, что наломали дров, и теперь каждый пытался придумать, как переложить вину на остальных.

– Сразу после представления я собирался наказать всех, – угрожающе продолжил Удомо, и все затаили дыхание, потому что знали, каким жестоким бывает чёрный маг, если его разозлить. – Но теперь я решил разобраться в случившемся. Докопаться, так сказать, до сути.

Перед Захариусом стояли главные подручные: Ушастая Бетти – с независимым видом ни в чём не виноватого человека; шпрехшталмейстер Трындель, чья рыжая шерсть, кажется, полиняла от испуга; дрессировщик Ядош Тубрич – его франтовские усики, обычно загнутые вверх, сейчас уныло указывали на землю; Нелепый Марчелло в нелепом костюме – известный клоун; и старший Кияшко, предводитель цирковых силачей. И все они боялись, но особенный страх вызывал у них тот факт, что Захариус устроил встречу не в своём фургоне, самом большом в цирковом караване, а у клетки с тиграми-людоедами, которые весьма оживились при появлении неожиданных посетителей и принялись многозначительно облизываться, намекая, как именно Удомо должен наказать нерадивых помощников.

– Я хочу знать, что за переполох возник во время Звезды Забвения?

– Переполох? – притворно удивился Нелепый Марчелло. – Разве был переполох? Я не видел. Я вообще ни при чём.

Когда пахло жареным, Марчелло ссылался на плохое зрение, плохой слух или то, что его не было поблизости. А в самых опасных ситуациях клоун начинал говорить на непонятном языке и делал вид, что абсолютно не понимает происходящего.

– Ты всё видел, – проворчал Трындель.

– Ничего не видел, – отрезал Нелепый. – По арене лошади скакали, у меня в глазах мельтешило, наверное, из-за этого я ничего не видел и не слышал тоже. А что случилось?

– Или тебе красный нос помешал, – ядовито добавил усатый Ядош.

– Ась? – Марчелло приложил к уху ладонь и сделал непонимающее лицо. – Кому перекувыркнуться?

Он потому и стал клоуном, что мог долго изображать дурака.

– Во время вашего номера я увидела в зрительном зале посторонних животных, – произнесла Ушастая, которая поняла, что кто-то должен начать рассказ.

– Обыкновенных? – немедленно уточнил Захариус.

– Нет, то были Прелестные животные. – Бетти прищурилась. – Я велела Ядошу их прогнать.

– А я сразу понял, что это враждебные звери, и позвал старшую Кияшку, – попытался переложить с себя ответственность усатый дрессировщик.

– Старшего Кияшко! – рявкнул главный силач.

– А я как сказал?

– Тупица.

– Идиот.

– Я хотя бы своё имя говорю правильно.

– И ничего больше.

– Ты сейчас доиграешься, усатый.

– А ты уже доигрался, жирный.

Присутствующие не сумели сдержать улыбки.

Внешний вид Кияшки действительно был трагическим. Бравый здоровяк, слепленный из огромных бугристых мышц, передвигался с трудом, прихрамывая и тихонечко охая. Его правая рука покоилась на перевязи, а маленькое лицо, в основном состоящее из нижней челюсти, украшали синяки и ссадины. Со стороны могло показаться, что старший Кияшко угодил под цирковой трактор, на который во время путешествий грузили шатёр со всеми креплениями, но в действительности всё это были последствия встречи с Барсуком.

– Ты меня не сразу позвал, – огрызнулся силач.

– Сначала беглецов пытались поймать кабаны-униформисты, но их побили, – уточнила Ушастая. – Потом на них напали бедозавры…

– Это я их натравил, – подбоченился Ядош, решивший продемонстрировать хозяину молодецкую удаль.

Как выяснилось через секунду – напрасно.

– С бедозаврами они тоже справились, – с издёвкой закончила Бетти. – Столкнули их лбами и сломали мой домик.

– Он оказался на пути!

– Ты мне за него заплатишь!

Усатый дрессировщик помрачнел.

– И тогда побежали мы, – вздохнул Кияшко. – Догнали в лесу, стали окружать, но не успели. А потом выяснилось, что среди беглецов оказался Боевой Барсук красно-синих.

В обычное время помощники охотно посмеялись бы над побитым силачом, выставляя его перед хозяином в дурном свете, однако сейчас ограничились улыбками.

Боевые Барсуки помогали воинам Прелести на Закатном Рубеже – границе с тёмной Плесенью, и появление красно-синего должно было насторожить колдуна. И насторожило, заставив прищуриться и помолчать.

– Кто был вторым? – хмуро спросил Удомо после паузы.

– Дикий Страус.

– Хиша?

– Да.

Появление красно-синего и его бой с силачами не особенно напугали чёрного мага: воинов он не опасался. А вот хитрый Страус давно выводил Захариуса из себя.

– Что Хиша делал в моём цирке?

– Мы не знаем, – развёл передними лапами рыжий Трындель.

– Они унесли из зала девчонку, – сообщила Ушастая.

– Что?! – вытаращился Удомо.

– Там была фея.

– Там было много фей, – резанул пришедший в себя Захариус. – Я видел в зале Ярких, Изумительных и Бесподобных. Но все они оставались на своих местах до конца представления и все потеряли память… – Он вдруг замолчал и снова спросил: – Когда Дикий Страус увёл фею?

– До появления Звезды, – вздохнула Бетти. И на всякий случай сделала маленький шаг назад.

Тигры-людоеды заинтересованно посмотрели на чёрного мага – почувствовали, что Удомо вне себя и сейчас, возможно, кто-то из его помощников отправится к ним на ужин.

– Полика – та Непревзойдённая, из-за которой мы притащились в эту дыру и которую я вызвал на арену, – осталась в Прелести, – очень тихо, хотя на самом деле он пребывал в неописуемом бешенстве, произнёс Захариус. – Она до сих пор здесь.

Перепуганные помощники мечтали об одном – сделаться невидимыми.

– Звезда Забвения навсегда выбросила в мир людей всех фей, которые сидели в зале: и Ярких, и Бесподобных, и Изумительных… Все они позабыли о Прелести и никогда больше сюда не вернутся. Полика тоже потеряла память, но осталась. Почему?

– Я не знаю, – жалко отозвался Кияшко.

Нелепый Марчелло втянул голову в плечи. Ядош Тубрич закусил губу.

– Что-то её удержало, – пропищал Трындель.

– Ученица, – выдохнула Ушастая, прежде чем гнев Удомо обрушился на шпрехшталмейстера. Бетти спасла орангутана не по доброте душевной, а потому что знала, что закусивший удила Захариус накажет всех.