Если бы я был вампиром - Алекс Кош

Какая догадливая девушка.

Я старательно прятался за дверью, пытаясь скрыть синяки.

— А как вы догадались?

Сонное ехидство — новый вид юмора.

— Уже три часа дня. А вы всё спите. Как не стыдно? Здоровый мужчина.

Судя по тону, которым это было сказано, в последних двух словах она сильно сомневалась.

— А вы, простите, кто будете?

Я ещё в себя не пришёл, и на манеры мне было плевать.

— Я ваша соседка сверху.

А, ну всё ясно, тогда конечно. Соседка сверху имеет полное право на меня кричать и звонить в звонок до потери пульса. Боюсь, что эта будет похуже старушки. Да старушка ангел по сравнению с этой девушкой, в чём я тут же и убедился.

— Не смешно. Хватит. Мне совершенно не нравитесь ни вы, ни ваше чувство юмора. Правда?

— Я зашла потому, что вчера вы врезались в мою коробку с музыкальным центром, и он теперь не работает. Попрошу вас починить то, что вы сломали.

Я не стал указывать на то, что это она в меня врезалась и что от простой встречи с моим лбом, должен согласиться, весьма крепким лбом, ни один центр работать не перестанет.

— Я с радостью вам помогу, как только высплюсь, позавтракаю, поглажу шнурки и вообще приду в себя, — сказал я, пытаясь закрыть дверь перед её носом.

Она придержала дверь ногой и быстро вымолвила:

— Мне нужно, чтобы вы починили его сейчас же, и тогда, может быть, я даже накормлю вас завтраком.

А она не такая уж и вредная. Надо же. Может, она меня даже не отравит.

— Ну ладно. Можно, я хоть рубашку накину?

— Одевайтесь, только побыстрее.

Я быстренько нашёл новую рубашку и, захлопнув дверь, пошёл вслед за соседкой наверх. Жила она, как выяснилось, прямо надо мной.

В квартире её была чистота. Удивительно. Как я понял, она только вчера въехала, и уже всё разобрано, мебель расставлена. Я так удивился, что даже отважился у неё спросить, как она так быстро всё разобрала.

— Очень просто. Мне помогли соседи, такие милые люди.

Ну да, конечно. Как же я сразу не догадался? Такой девушке, наверно, бросились помогать все соседи мужского пола старше десяти и моложе восьмидесяти.

Должен признать, что это стоило того. Только сейчас я наконец пригляделся к своей соседке как следует.

Ладная девушка лет двадцати трёх, блондинка, красивое личико, хотя и немного высокомерное, длинные ноги, соответствующий бюст. В общем всё, что нужно, чтобы стать объектом мечтаний некоего Виктора, вот только характер…

— А вот где вы были в это время? Мне сказали, что вы из дома вообще не выходите в последний месяц, а тут вдруг взяли и ушли. Все соседи были так удивлены, что только о вас и говорили, — произнесла она как бы мельком.

Я, кажется, уловил обиду? И правда, соседи говорят о каком-то жалком чудике, который не выходит из дому в то время, когда есть куда более приятный объект для обсуждения — она.

— Дела, знаете ли.

— Да? И именно эти дела вам и насажали синяков?

Вот чёрт. Я же забыл рубашку до конца застегнуть. Мои синяки на шее оказались на виду.

Я быстро застегнул рубашку до самого горла.

— Поскользнулся, упал. Очнулся — синяки, — слегка нервно пошутил я.

Попробуем отшутиться.

Мы зашли в комнату, в которой явно делали настоящий евроремонт. В углу на столе сиротливо расположился музыкальный центр.

— Ну да. А не друзья ли их насажали, которые вчера к вам заходили? — ехидно спросила она, глядя на то, как я пытаюсь сделать вид, что умею чинить музыкальные центры.

— Которые из них? — не моргнув глазом, спросил я.

Она улыбнулась. О, господи! Какая у неё улыбка.

Я поскорее уткнулся носом в панель музыкального центра, кстати, хороший центр. Такой «Пионер», наверное, стоит не одну мою месячную зарплату.

— Ну, кто они, ваши друзья, это вы мне должны сказать.

Я бы с радостью. Вот только я, хоть убей, не помню, что же я вчера делал. Помню, как вышел из дома, помню, как поехал в эту секту. Я даже названия-то не помню, кажется, братья какие-то. А дальше туман…

— Вот как вспомню, так сразу скажу, обещаю, — сказал я, попытавшись изобразить ослепительную улыбку. Улыбка получилась какой-то виноватой.

— Вот и всё. Всё работает. У вас просто провод питания отошёл, и мой лоб тут ни при чём.

— Вот спасибо, тогда я вам сейчас чаю налью за беспокойство, пойдёмте на кухню.

Вот это да. Я даже не знаю, как её зовут. Вот я болван-то.

— Простите. А как вас зовут? Я, конечно, понимаю, что я немного опоздал…

Я опять виновато улыбнулся и чуть не врезался в дверь кухни.

— Меня зовут Светлана, но друзья называют меня Ланой, — она опять улыбнулась.

Какая же у неё улыбка. Так и с ума сойти недолго.

— А меня, как вы уже, наверно, знаете, Виктор. Очень рад нашему знакомству.

Она вопросительно подняла бровь.

— Рады? А поначалу особой радости я не наблюдала.

Сказав это, она повернулась к плите и взяла с полки чашки.

— Ха! А вы попробуйте порадоваться, когда у вас всё тело болит, и вас разбудили, когда вы только легли… наверное… — я сам замолчал, поскольку не помнил ни когда лёг, ни когда пришёл домой. И вообще, все события вчерашнего дня, с того момента как я вышел из квартиры, были как в тумане.

— Что? Так всё болит? — она озабоченно оглянулась.

— Да уже нет.

И вправду всё уже прошло. Совсем. По-моему, даже синяков уже не было. Вот только куда они делись?

— А то давайте я вам йодом всё помажу, — сказала она, ставя чашки на стол.

— Нет. Спасибо, не надо.

Видимо, я ответил слишком резко, потому что она нахмурилась.

— Ну нет так нет.

Я побыстрее заткнул свой рот печеньем из вазочки, стоящей на столе, чтобы ещё чего не ляпнуть.

— Так чем вы зарабатываете на жизнь? — продолжала разговор Лана.

— Я переводчик художественной литературы.

— Да? Значит, много языков знаете?

— Много, но в основном со словарём, — признался я. — А чем вы занимаетесь?

— Давайте перейдём на ты, — улыбнулась Лана.

— Конечно. Так кем ты работаешь?

Говоря это, я вовсю пил чай с печеньем. А дома и печенья-то нету.

— Да так. В основном статьи в газеты пишу, плюс фотографии делаю.

— Здорово, так мы с тобой практически в одной сфере работаем, — обрадовался я.