Разящий клинок - Майлз Кэмерон

Де Вральи пренебрежительно отмахнулся.

– Вы тут изнежились, в Альбе. А война – она именно такова. Мы – слуги войны. Если не нравится – снимай шпоры и поступай в монахи.

Гастон мотнул головой.

– Отвези Тоубрея к королю. Немедленно, пока не стало хуже.

– Уф-ф! – Де Вральи потеребил бороду. – Но… нет. Я мог бы просто его убить. И забрать себе его земли.

– В Альбе так не принято, – возразил Гастон. – И у него есть сын.

– Ха! Он нам ничуть не опасен – мальчишка, который играет в рыцаря. А ты правда думаешь, что король не станет в этом участвовать?

– Я думаю, он возразит, что ты подстегнул изменника к бунту, когда убил в неправедном поединке его племянника, – пожал плечами Гастон. – А ты как считаешь?

Де Вральи сплюнул.

– Ты все портишь, – сказал он. – А я-то обрадовался! Не понимаю здешних порядков. Куда ни сунься, закон гласит, что сильный должен уступить слабому. Невыносимо!

Гастон опять пожал плечами и мудро промолчал.

ХАРНДОН – КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА

– Что-что он сделал?! – взревел король и злобно уставился на гонца, стоявшего перед ним истуканом.

Сэр Ричард Фитцрой – капитан королевской гвардии и бастард старого короля – поднял бровь, глянув на Гарета Монтроя, широко известного под титулом «граф Приграничья». Тот откашлялся.

– Капталь бывает неосмотрителен, – тихо произнес граф.

– Он победил в бою Тоубрея и захватил его, – сказал король, читая письмо. – Клянусь страстями Христовыми, он выжег поля на землях Тоубрея – моих землях! – Король посмотрел на графа, своего нового управителя. – И говорит, что назначит за Тоубрея выкуп в триста тысяч серебряных леопардов.

Граф постарался сохранить невозмутимость.

– В мире не наберется столько монет, – заметил он.

Сэр Ричард состроил мину:

– Примерно столько же стоят все владения Тоубрея. Я не питаю нежных чувств к галлейскому головорезу, но Тоубрей всегда был занозой в седалище вашего величества. Поэтому вы и направили де Вральи разобраться с ним.

Король задумчиво теребил бороду.

Граф Приграничья протестующее покачал головой.

– Ваше величество, я считаю, что граф – человек опасный и непостоянный, как флюгер. Весной он послужил вам хорошо, но сейчас было бы горько смотреть, как он свергает одну из древнейших фамилий. – Он взглянул на капитана охраны. – По мне, так нам неплохо избавиться от Тоубрея.

– Хотел бы я видеть, какое было у Тоубрея лицо, когда он очутился в плену у этого недоумка, – усмехнулся сэр Ричард. – Но вашему величеству придется отозвать де Вральи в Галле. Простолюдины открыто называют его шпионом, который работает на галлейского короля. И вот что, милорд: если мы заклеймим позором Тоубрея, то остальные лорды крайне перепугаются. А испуганные люди делают глупости. И они уже напуганы де Вральи и его галлейцами. – Сэр Ричард посмотрел на короля и пожал плечами, словно говоря, что это не его вина. – Кроме того, ваше величество поручило ему выбрать нового епископа Лорики. Он выбрал своего кузена – из университета Лютеса. Священника, который прославился жестким толкованием слова Божьего.

– Я разве спрашивал ваше мнение? – вспылил король. Его взор пылал. – Разве я спросил…

Он осекся. Вошла королева, и он встал и отвесил поклон.

С нею были две фрейлины: леди Ребекка Альмспенд, ее секретарь, в темно-синей накидке и полуночной синевы чулках, которые она довольно смело демонстрировала в разрезе платья, и леди Мэри Монтрой, богатейшая наследница королевства и главная фрейлина, одетая в платье в черно-красную клетку с золотой заколкой в виде дракона. Платье обнажало ногу красную и ногу черную в таких же разномастных туфлях. И этот контраст выдерживался во всем, ибо брови у нее были черные, а волосы – темно-рыжие, и все ее тело заслуживало внимания.

Женщины присели в реверансе, мужчины поклонились.

Граф улыбнулся дочери:

– Наверное, ты первая женщина, которая приветствует сей двор в наряде северных горцев.

Улыбнулся даже король. Затем он подался вперед:

– Постойте, Монтрой. Богом клянусь, мне казалось, что цвета Мурьенов – зеленый и золотой?

Все рассмеялись, а королева приложила руку к груди со словами:

– Милорд не может не знать, что северяне придерживаются древнего стиля: набора цветов, в котором отличие сочетается с похвальбой.

Король снова улыбнулся.

– О горской клетке знает любой, кто в Эднакрэгах охотился на медведя. Бекка – да, мы отбросим церемонии на сегодня – вы бесподобны. Позвольте заметить, что я не привык видеть вас такой.

– Фи, ваше величество! Да и чулки у меня все же синие. – Она приподняла подол, чтобы продемонстрировать свои ноги плясуньи – чуть выше лодыжек. Реплика настолько шла вразрез с ее обычной строгостью, потупленным взором и любовью к стилу с вощеными дощечками, что король фыркнул, а сэр Ричард, который когда-то был полностью очарован Ребеккой, ощутил, что его прежние чувства вспыхнули вновь.

Королева улыбнулась.

– С достойным любовником женщина расцветает, как летняя роза, – не так ли сказал поэт?

Граф Приграничья, простой человек с простыми вкусами и верной женой, тем не менее обнаружил, что у него чуть сперло дыхание, а щеки зарделись. Сэр Ричард поймал себя на том, что пялится, как баран, и захлопнул рот. Король восхищенно просиял, глядя на жену.

– Это наивысший комплимент, какой вы мне делали, – сказал он хрипло.

Она коснулась губами его губ.

– Вы очень умны, если поняли, – промолвила она. – Пришли мы в библиотеку, и вдруг выяснилось, что нужно разрешение вашего величества, чтобы прочесть письма вашего батюшки.

– Клянусь плащом святого Мартина! – воскликнул король. – С какой стати? Будьте моими гостями. Давайте же, Бекка, изложите это письменно, и я скреплю печатью.

– Ваше величество, – отозвалась леди Альмспенд и вместо обычной роговой чернильницы представила на всеобщее обозрение юного пажа в ливрее с тяжелой кожаной сумой на плече.

Тот опустился на колени и предложил ей себя в качестве подставки. Король кивнул, дозволяя ей сесть – день не был церемониальным, высший свет не присутствовал, – и она, устроившись на стуле, который был впору воину в полном доспехе, принялась писать округлым, четким готическим почерком. Затем достала королевский красный сургуч и растопила его специальной горелкой.

– Герметическая штуковина? – спросил король.

Леди Альмспенд кивнула.

– Одобрена старым епископом Лорики, ваше величество. Работает на солнечной энергии, облаченной в молитвенную матрицу и заключенной в крест.

Она предъявила крест, и его передали по кругу.