Астрид - хозяйка Рождества - Анна Лерн

— Да? — я удивленно посмотрела на нее. Неужели Антону нравится дочка Сидни? — А с чего ты это взяла?

— Я видела, как они мило беседовали, прячась за шторой в коридоре, — хихикнула девушка. — Скажу больше, они даже целовались!

— О! — я рассмеялась, чувствуя радость за своего друга. — Это прекрасно, но он слишком молод…

— Если это настоящее чувство, то они вполне могут подождать несколько лет, — пожала плечами Моника. — Главное, чтобы не наделали глупостей.

Вот о глупостях я и поговорю с ним. Ему еще рано жениться и нянчить детей! Пусть внутри этого тела и взрослый мужчина, но шестнадцатилетний юноша в роли мужа и отца — это слишком.

* * *

— Вы понимаете, что это значит, ваша светлость? — сердился начальник полиции, высокий, усатый мужчина с густыми бровями и грозным взглядом. — Вы обвиняете в убийстве даму из старинного и благородного семейства!

— Естественно понимаю, господин Уандер! — Эрлинг удивленно вскинул брови. — Или вы считаете, что я пришел сюда со своими фантазиями?

— Нет, но, возможно, его милость что-то путает… — было видно, что ему не хочется ввязываться в это дело. — Всякое бывает…

— Я ничего не путаю! — возмущенно воскликнул Флойд. — Я действительно видел в подвале трупы нотариуса и служанки! Доказательство — настоящее завещание графа Расмуссена! Мои слова может подтвердить повар, который служит в имении!

— И не только повар, — маркиз поднялся со стула и, открыв дверь, позвал: — Господин Порджер!

Через секунду в кабинет вошел Воланд и, вежливо поздоровавшись, сказал:

— У меня есть некая информация, касающаяся графини Расмуссен.

— Да? И что же это за информация? — тяжело вздохнул начальник полиции, понимая, что ему не отвертеться, ведь все мужчины, собравшиеся в его кабинете, имели вес в обществе, а Воланд Порджер был одним из самых богатых дельцов Дорвегии.

— Тильда Расмуссен призналась мне, что отравила своего мужа, — спокойно ответил Порджер и добавил: — Ее младший сын — Валентин, рожден от меня и не является наследником графа Расмуссена.

— Вот черт… — протянул Карвел Уиндер и, привстав, крикнул: — Констебль! Констебль!

Дверь открылась и в комнату вошел высокий мужчина с рыжеватыми кудрями под фуражкой. Он вытянулся в струнку, ожидая распоряжений, и начальник полиции раздраженно произнес:

— Немедленно соберите отряд и ждите меня во дворе!

— Слушаюсь! — констебль развернулся на каблуках и вышел.

— Мы едем с вами, — сказал герцог и, прежде чем Карвел Уиндер смог возразить, добавил: — Это мое герцогство, и я вправе присутствовать везде, где посчитаю нужным.

— Не смею возражать, ваша светлость, — если начальник полиции и был недоволен, то умело скрыл это. — Прошу вас следовать за мной.

Через полчаса в сторону имения Расмуссен выдвинулась кавалькада всадников и, глядя на надвигающуюся из-за гор свинцового цвета тучу, Эрлинг подумал, что за это короткое время он пережил столько всего, что впору писать роман.

— Так кто по завещанию унаследует имущество Расмуссенов? — маркиз взглянул на герцога, нахмурив красивые брови.

— Астрид… — ответил тот и, не удержавшись, расхохотался. — Господи… я даже не удивлюсь, если через месяц она станет наследницей дорвежского трона! Невероятное везение! Ей словно духи помогают!

Когда они вошли в холл имения Расмуссен, в дверях, ведущих на кухню, собрались слуги. Они испуганно перешептывались, глядя на такое количество полицеймейстеров, и взволнованно жались друг к другу, предчувствуя, что должно произойти что-то ужасное.

— Что такое?!

Громкий и немного визгливый голос Тильды прозвучал откуда-то сверху и, посмотрев на лестницу, герцог увидел вдовствующую графиню, медленно спускающуюся к ним.

— Ваше сиятельство, — начальник полиции выступил вперед и вежливо склонил голову. — Вы не могли бы нас проводить в свой подвал?

— Какой п-п-подвал? — заикаясь, прошептала Тильда, и ее лицо стало белым как мел. — Почему я должна это д-д-делать?

Герцог заметил, как она вцепилась в перила и, похоже, не только он.

— Вы там что-то скрываете? — Карвел Уиндер внимательно посмотрел на графиню.

— Я ничего не скрываю! — нервно воскликнула Тильда, и когда ее взгляд переместился куда-то за спину Эрлинга, герцог понял, что она увидела Воланда Порджера. Графиня покачнулась и, если бы не Валентин, появившийся позади нее, непременно бы упала.

— Матушка, что здесь происходит?! Что эти люди делают в нашем доме?!

— Ваше сиятельство, к нам поступила информация, что в вашем подвале находятся два трупа, — таким же спокойным тоном произнес начальник полиции. — Мы бы хотели осмотреть его.

Теперь пришла очередь графа побледнеть.

— Я… я… я не позволяю! Это моя собственность, и вы не имеете права рыскать здесь! — завопил он и его глаза забегали. — Убирайтесь!

— Нет, не ваша, — Эрлинг достал из кармана бумагу и поднял ее вверх. — Это настоящее завещание графа и по нему, все, что нас окружает, принадлежит его супруге Астрид Расмуссен.

— Что за бред… — еле выдавила из себя Тильда и начала задыхаться. — Откуда вы взяли эту бумажку?!

— Из кармана нотариуса, который лежит в вашем подвале, — услужливо ответил герцог. — Вы, наверное, слишком спешили, раз забыли обыскать его одежду.

Взгляд Валентина сделался совсем безумным, он оттолкнул Тильду и помчался наверх, а она, потеряв опору, завалилась назад и завыла громко и страшно.

— Держите его! — крикнул Карвел Уиндер, но герцог уже побежал за ним, перескакивая через несколько ступеней.

— Кто может нас провести в подвал? — начальник полиции обратился к слугам, и Бронс поднял руку.

— Я могу.

— Отлично, — он указал полицеймейстерам на Тильду. — Не спускайте с нее глаз.

— Мне нужно было убить и тебя! — графиня выставила руку, указывая на Воланда Порджера. — Мерзкий ублюдок! Как хорошо, что наш сын не похож на тебя! Ненавижу! Ненавижу!

— Лучше бы он был похож на меня, — грустно произнес Воланд, с жалостью глядя на женщину, которую когда-то любил. — Тилли, мне очень жаль…

— Не смей жалеть меня, ублюдок! Ты никто! Грязь из нищенских кварталов Дорвегии, а я графиня! — прошипела она и, хватаясь за перила трясущимися руками, поднялась. — Не смей жалеть меня! Ты слышишь?! Не смей!

Тильда бросилась вперед, и прежде чем кто-то успел остановить ее, упала и покатилась вниз. Ее тело с раскинутыми в стороны руками распласталось на красном ковре, а внезапно остекленевшие глаза остановились на Порджере. Графиня свернула себе шею.

Валентин бежал по коридору, и Эрлинг слышал его хриплое дыхание. Мужчине было тяжело из-за лишнего веса и страха, который гнал его вперед, но дом был ловушкой.