Кардонийская петля - Вадим Панов

«Что происходит?»

Свои позиции почти пусты, во время алхимической атаки солдаты расползаются в стороны, опасаясь, что выстрел сорвётся, и газ ляжет в окопы – такое случалось. Солдаты расползаются, уступая дорогу беспощадному газу, оставляют пулемёты, орудия…

«Позиции пусты!»

А в следующий миг Адам слышит рёв двигателей.

Не с неба – с земли.

На пределе!

Как было запланировано, «Джабрасы» набрали максимальную скорость за половину лиги до передовой. И мчались теперь стадом бронированных стерчей, бешеных, неостановимых стерчей, способных смести всё на своём пути. Город? Не будет города. Бетонные капониры? Забудьте. Артиллерийская батарея? Ищите пушечные стволы на моих гусеницах.

Несущиеся бронетяги – это страшно, но в дополнение ко всему «Джабрасы» умели стрелять.

– Огонь!

Рявкнула командирская пушка, через несколько мгновений её примеру последовали остальные стволы эскадрона. Бронированные стерчи хрипло сморкались стомиллиметровыми снарядами, умело всаживая их в ушерские позиции.

– Огонь!!

Хильдер орал, позабыв о маске, орал и топал ногой, призывая команду посылать в противника всё новые и новые снаряды. Задыхался в противогазе, но продолжал орать и гнать эскадрон вперёд.

Замысел Селтиха удался: Двенадцатая бронебригада с наскока преодолела нейтральную полосу и гвоздем вонзилась в обезлюдевшие позиции ушерцев.

Невозможно передать чувства, охватывающие при стремительном приближении тяжёлых бронетягов. Не когда ты наблюдаешь несущиеся бронированные башни со стороны, а когда они прут прямо в лоб. В твоё лицо. На твоё тело. Когда ты видишь летящие громадины, действительно летящие, потому что мчат они, не замечая преград, и мозг отказывается понимать их скорость. Когда они ближе с каждой секундой. Когда кажется, что они не едут, а совершают гигантские прыжки. Каждую секунду – прыжок. На сто метров. А может – на двести. Когда смешиваются в дикую какофонию гусеничный лязг, рёв моторов, грохот пушечных залпов и твои мысли.

Когда паника.

Когда ты полагаешься на инстинкты.

А они, инстинкты, твердят, что ещё два-три удара сердца, и тебя втопчет в землю металлический монстр. Лязгающий. Плюющийся огнём. Беспощадный.

Разогнавшиеся бронетяги страшны не только силой, но и видом.

Останавливали же их по-разному: где-то рвами, где-то ежами, где-то артиллерией или минными полями, а в идеальном случае – комбинацией всех средств. Но это в идеале. А на участке Сантеро фронт держали несколько ежей, редкое минное поле и две врытые в землю батареи, прислуга которых отступила и не торопилась возвращаться, потому что…

Невозможно передать чувства, охватывающие при таком вот приближении тяжёлых бронетягов.

– Мы в дерьме! – орёт Сантеро в рацию.

– Что случилось?

– «Джабрасы»!

Грохот взрыва. Четвёртый номер получает в корму и начинает вертеться на месте, словно пытаясь собрать в кучу разнесённую ходовую. Обе зенитные «Клоро» торопливо разворачиваются. Взрыв. Затем ещё четыре. Чудом уцелевшая зенитка мчится в тыл.

– Где пушкари?

– Наверное, в Унигарте!

«Азунды» набирают скорость.

– Убирайтесь оттуда! – надрывается рация голосом командира дивизии. – Уходите!

– Почему?!

– Потому что…

Следующий снаряд влетает в «Азунду», Сантеро швыряет на бронированную стену, из кузеля орёт ошпаренный механик, брюхо бронетяга стремительно наполняется дымом, экипаж бросается к люкам. Кто-то тащит механика, кто-то кашляет, кто-то пытается оттолкнуть остальных, кто-то надеется… Они все надеются, потому что не слышат то, что прозвучало из рации прямо перед выстрелом:

– …будем бить по площади!

Неуклюжая, потому что подбитая, «Азунда» прямо по курсу.

Алхимик.

Зверь.

Один из тех, кто жжёт ребят огнём и шлёт на позиции ядовитые приветы. Военная мразь.

«Зверь! – У Яна ходят желваки. – Зверь!»

Сегодня Хильдер вдоволь попил крови. Сначала расстрелял замешкавшийся «Клоро» с зенитными пулемётами на загривке: с упоением всаживал в него снаряды до тех пор, пока не взорвался кузель, обварив экипаж паром и разорвав королевским уксусом. Затем добил ещё один «Клоро» и попутно раздавил храбрый миномётный расчёт, попытавшийся оказать сопротивление неистовым «Джабрасам». Хильдер попил крови, но не напился и с радостью направил бронетяг на «Азунду».

У которой покорежёна ходовая и дырка там, где располагается кузель. Которая отчаянно дымит и готовится умереть, что видно по бегущим крысам… Точнее, по экипажу, состоящему из безжалостных убийц.

– Военные мрази, – шепчет Ян.

А из башни вылезает хлипкий волосатик. Командир? Возможно. Комбинезоны похожи, знаки различия не видны, но все остальные воспользовались нижними люками, а этот, хлипкий, выбрался через башню, оттуда, где расположено место командира.

– Сволочь!

Ушерец, разумеется, не слышит. И он почему-то не торопится. Стягивает и отбрасывает в сторону противогаз, садится на броню и достаёт из кармана портсигар. Ему всё равно. Или он не понимает, что прямо на него мчится огромный «Джабрас», – такое бывает. Хлипкий сейчас умрёт и хочет покурить на прощание. Что может быть смешнее?

Хильдер смеётся. Ему нравится думать, что он лично убьёт хлипкого алхимика. Поникшего, сдавшегося алхимика.

Заряжающий прилаживает снаряд, наводчик орёт: «Есть!», смеющийся Ян командует:

– Огонь!

И всё вокруг взрывается огнём.

«Этна, я тебя люблю».

Из личной переписки фельдмайора Адама Сантеро

27-й отдельный отряд алхимической поддержки

Приота, полуостров Длинный Нос, середина ноября

У них не было другого выхода. Попросту не было. Пехота побежала, артиллеристы побежали, «Джабрасы» стояли в шаге от второй линии обороны и должны были ударить. Ударить на полном ходу. Разгорячённые, радостные, идущие на пределе… А за «Джабрасами», как доложили с разведывательного паровинга, шла бригада мобильных «Киттеров» и свежая пехотная дивизия. Ушерцы поняли, что Селтих запланировал неожиданный прорыв, и не стали проверять свою оборону на прочность.

«Азунды» Двадцать седьмого отряда ударили по площади. Не модифицированные, с газовыми цистернами, а стандартные, заряженные «Алдаром» «Азунды» по шесть выстрелов на каждую. Они долго стояли в резерве, не имели возможности отличиться, но навыков не растеряли. Их навели с паровинга, и они ударили, не разбирая, кто где. Им нужно было залить огнём прорывающиеся «Джабрасы», и они залили.

Они исполнили приказ, удержали оборону.