Неподобающая Мара Дайер - Мишель Ходкин

Ной покачал головой.

— Я звонил. Они еще не закончили. Мы можем успеть, — сказал он, метнув взгляд на часы на приборной панели.

Я перевернула газету, рассматривая ее, а мои темные мысли тем временем росли, ширились и поглощали любую возможную альтернативу.

— Те, из-за кого в газету просочились эти фото, поступили так, чтобы повлиять на судью. Они поступили так, потому что мой отец… Потому что Ласситер выигрывает дело. Его должны будут оправдать. Его должны будут освободить.

Я не могла позволить, чтобы это произошло.

Но смогу ли я и в самом деле предотвратить такой исход?

Я желала смерти Джуду — и он погиб. И я убила Моралес и хозяина Мэйбл, представляя себе, как она давится, а он разбивает голову. Меня затошнило, когда я подумала об этом, но с трудом сглотнула и заставила себя вспомнить и попытаться понять — чтобы, если потребуется, можно было проделать такое снова. Рухнувшее здание, анафилактический шок, раненая голова — таковы были причины смерти. Я же была действующей силой.

Голос Ноя резко вернул меня в настоящее:

— Здесь что-то очень, очень не так. Я это знаю, вот почему я приехал за тобой. Но у нас нет ни единого чертова намека на то, что происходит. Мы должны добраться до здания суда и поговорить с твоим отцом.

— А потом? — глухо спросила я.

— Потом мы дадим показания о похищении Джозефа, и Ласситеру предъявят обвинение.

— И он снова будет выпущен под залог, как и сейчас. И какие показания мы можем дать? — спросила я, повышая голос.

Я не собиралась говорить — думать — о своих недавних словах, но меня охватил сумасшедший подъем. Адреналин хлынул в мои вены.

— Джозеф не помнит ничего, кроме той лжи, которую мы ему рассказали. А я сижу на антипсихотических препаратах. — Мой голос все больше креп. — Никто нам не поверит.

Ной изменил тактику — без сомнения, потому, что я была права. Он негромко сказал:

— Я взял тебя с собой потому, что доверяю тебе. Ты не хочешь этого делать.

Когда Ной заявил, что знает, чего я хочу, разум мой взбунтовался.

— А почему бы и нет? Я убивала людей за меньшее, нежели убийство и расчленение девочки-подростка и похищение моего младшего брата.

Я сделалась предельно бесшабашной.

— И на прошлой неделе у тебя совершенно не было с этим проблем?

Слова Ноя заставили меня остановиться, но ведь это было тогда.

— Может, я и социопатка, но мне не жалко хозяина Мэйбл. Совершенно не жалко.

— Мне тоже, — признался Ной. На его челюсти перекатывались желваки. — И, знаешь, Джуд тоже свое заслужил.

Я слегка наклонила голову, глядя на него.

— В самом деле? Ты говоришь так потому, что он почти меня обидел…

— Он и в самом деле тебя обидел, — ответил Ной со внезапной свирепостью. — То, что все могло быть хуже, не означает, что он не обидел тебя.

— Он не изнасиловал меня, Ной. Он ударил меня. Он поцеловал меня. Я убила его за это.

Глаза Ноя потемнели.

— Поделом.

Я покачала головой.

— Думаешь, это честно?

Ной ничего не ответил, глаза его были за тысячу миль отсюда.

— Что ж, то, что ты чувствуешь по отношению к нему, я чувствую по отношению к Ласситеру.

— Нет, — сказал Ной, свернув с шоссе на оживленную улицу. Я видела вдали здание суда. — Тут есть разница. С Джудом ты была одна, перепугана, и твой разум среагировал без твоего ведома. То была самозащита. С Ласситером же будет казнь.

Воздух поглотил его слова, когда он помолчал, чтобы мысль наверняка до меня дошла. Потом сказал:

— Есть другие способы разрешить проблему, Мара.

Он свернул на затененную парковку рядом со зданием суда и заглушил двигатель. Мы выскочили из машины, и пока взбегали по ступенькам здания суда, я мысленно поворачивала его слова и так и эдак.

«Есть другие способы разрешить проблему», — сказал Ной. Но я знала, что они не сработают.