Хроники Дождевых чащоб. Книга 3. Город драконов - Робин Хобб

– Вся команда и пассажиры на борту?

– Кроме Большого Эйдера. Но он на причале, помогает грузить, и моментально сможет запрыгнуть на борт.

– Отлично. Будьте готовы. Предупреди наших пассажиров.

– Конечно.

Она протопотала в противоположном направлении.

Лефтрин натянуто улыбнулся и неспешно вышел на корму, зацепив большие пальцы за ремень. Как он и надеялся, при виде него стражники остановились и встали полукругом лицом к нему. Он смотрел на них сверху вниз, ничего не говоря, с выражением легкого любопытства на лице. Когда торговец Полск протолкалась ближе к нему, он перевел взгляд на нее, но продолжал молчать, предоставив ей задать тон этой конфронтации.

Она так запыхалась, что слова ее прозвучали довольно вяло.

– Капитан Лефтрин, вы не ответили на те послания, которые направлял вам Совет торговцев.

Он выгнул бровь, демонстрируя свое удивление по поводу этого обвинения.

– Ну, наверное, не ответил. Но я сегодня довольно сильно занят и решил, что сначала разберусь со своими планами, а уже потом попробую назначить время встречи с Советом. Похоже, всем требуется, чтобы я уделил им время. – Он наклонил голову к плечу, словно для того, чтобы мысленно что-то подсчитать. – Вечером через шесть дней Совет устроит?

Он оперся руками о перекладину фальшборта, глядя на них сверху вниз и являя собой воплощение рассудительности и любезности.

Полск посмотрела в ту сторону причала, где шла погрузка.

– Судя по всему, вы готовитесь к отплытию!

Он посмотрел туда же, куда смотрела она.

– Просто грузим припасы, торговец Полск. Погрузка корабля требует времени, знаете ли: надо проводить учет, балласт судна следует изменить с учетом принятого на борт. С этим спешить нельзя. Речник приучается правильно использовать каждую свободную минуту, знаете ли. И, между нами говоря, разумный капитан не оставляет своей команде свободного времени. Иначе невозможно предсказать, в какие неприятности они встрянут. Кабацкие драки, появление на публике в пьяном виде и все такое. Вы ведь знаете, что такое матросы!

Он заговорщически ей ухмыльнулся и заметил, как по ее лицу промелькнула тень растерянности. Может быть, ее отправили сюда только на основании какого-то дикого слуха? Может, Совет отреагировал чересчур резко и заставил ее глупо выглядеть?

– Ну что ж, капитан Лефтрин, может, мы и покажемся вам недоверчивыми, но нам хотелось убедиться, что вы понимаете: наши с вами дела не завершены. Мы не хотим, чтобы вы уплыли, пока не дадите нам полный отчет о том, что было обнаружено экспедицией.

– Право, торговец Полск, поскольку Совет отказался выплатить мне причитающееся вознаграждение, я определенно не считаю наши дела завершенными! Хотел бы надеяться, что Совет не решил, будто может меня оскорблять, а потом отправить меня и мою команду восвояси, не компенсировав то, что мы рисковали там, на реке, жизнью и здоровьем! Честность прежде всего, знаете ли, и мы имеем право ожидать оплаты! Я готов дать Совету день или три на то, чтобы обдумать ситуацию, но если тот вечер устраивает всех заинтересованных лиц, что ж: я буду рассчитывать на то, что мои деньги будут выложены на стол. У каждого контракта есть две стороны. Совет должен быть готов выполнить свою часть.

Он заметил, как ее плечи чуть расслабились. Это – торги, нечто, понятное любому торговцу.

– Действительно, честность прежде всего, капитан Лефтрин, и кому этого не знать, как не Совету торговцев Кассарика! Мы будем рады обсудить выплату вашего вознаграждения, как только вы предоставите нам все то, что мы рассчитывали получить по завершении вашего прошлого плаванья. И я открыто заявляю, что мы будем ожидать, что нам будет предоставлена возможность увидеть и скопировать ваш вахтенный журнал, а также выданы дубликаты речных карт, которые вы, конечно же, составили. И вам следует помнить, что мы наняли для вас охотника, некого Джесса Торкефа. Ему поручалось поставлять экспедиции добычу, но помимо этого – вести запись всех событий и делать карты для Совета. Мы опечалены известием о его кончине и потрясены тем, что вы обвинили его в предательстве, но мы также знаем, что имеем право требовать, чтобы нам были переданы эти документы, а также все его личные вещи.

Лефтрин осторожно покосился на причал. На палубу поднимали последнюю порцию грузов. Скоро за ними последует Большой Эйдер.

– Ну, я не могу сказать, что разделяю вашу печаль по поводу его «кончины». И мне неизвестно, какие частные соглашения вы могли с ним заключать относительно заметок и карт, хоть и скажу открыто, что уверен: у него были другие «частные соглашения», которые имели большее отношение к убийству драконов ради прибыли и, возможно, договору с Калсидой. Как бы то ни было, он умер, а волна разлива накрыла мой корабль и унесла все, что не было надежно закреплено. Так что, боюсь, что даже если бы я был обязан исполнять за него условия его контракта (а я, безусловно, не обязан этого делать), я бы этого сделать не смог. Я предложил бы вам внимательнее присмотреться к тому, кто рекомендовал вам этого человека. Джесс Торкеф был предателем, и тот, кто отправил его на борт моего корабля, сделал это с дурными намерениями.

Лефтрин услышал, как Эйдер грузно перепрыгнул на палубу. Он повернул голову и улыбнулся Скелли, которая неслышно подошла к нему.

– Отдавай концы, – сказал он разговорным тоном, а потом снова повернулся к стоящей на причале делегации. – Вам стоит посторониться, – посоветовал он любезно. – Нам нужно встать другим бортом, чтобы продолжить загрузку. Это займет всего минуту.

– Он отплывает! – прошипел член Совета, стоявший рядом с Полск, а потом крикнул страже:

– Не позволяйте ему отдать концы! Хватайтесь за швартовы! Не дайте им уйти!

– Рубите концы, если понадобится, – посоветовал Лефтрин хладнокровно.

Передний швартов уже втаскивали на борт, Сварг встал к рулевому веслу. Стражник с пикой шагнул, чтобы задержать кормовой швартов. Большой Эйдер пожал плечами, покачал головой при мысли о подобной бесхозяйственности и наклонился, чтобы отцепить причальный канат от утки «Смоляного». Он выбросил конец за борт, и «Смоляной» отошел от причала.

– К шестам! – выкрикнул Сварг, и команда взялась за дело, словно ими управлял единый разум.

– «Смоляной»? – тихо попросил Лефтрин, и живой корабль откликнулся невидимым мощным ударом скрытых под водой задних лап.

Лефтрин был рад, что держался за перила. Когда баржа рванулась вперед, Большой Эйдер вскрикнул от неожиданности, и его повело вбок. Крики изумления наблюдающих за происходящим стражников породили в капитане одновременно и удовлетворение, и тревогу. Лефтрин гордился способностями своего модифицированного живого корабля, но при этом обычно старался держать особенности «Смоляного» в тайне. С тех пор, как истинное происхождение диводрева было всеми признано, его использование людьми не только осуждалось, но и было запрещено Тинтальей. То, что драконы, которых он сопровождал вверх по течению реки, приняли «Смоляного», капитан приписывал терпимости Меркора. Ему совершенно не хотелось, чтобы об особенностях его корабля стало известно всем.