Потерявшиеся в мирах - Валентина Ульянова

И тут в дверь постучали, и она кинулась отворять.

На крыльце стоял нескладный, высокий мальчик с рыжими взлохмаченными вихрами, носом картошкой и простодушными голубыми глазами, удивлённо округлившимися при виде неё.

— Ты кто? — спросили они друг друга одновременно.

— Ничего себе! — тут же возмутился мальчишка. — Она меня ещё спрашивает! Где бабушка? Дай войти-то! — и он прошёл мимо Аси прямо в ткацкую каморку.

Ася уже догадалась, что это Небензя, и молча последовала за ним.

Она увидела, как всплеснула руками Верна, как она бросилась, было к внуку, чтобы обнять, и — остановилась на полпути. Небензя не выражал ни малейшей радости от встречи с собственной бабушкой.

— Здравствуй, бабуля, — пробубнил он, скосив глаза куда-то в сторону. — Я к тебе с поручением от учителя.

— Здравствуй, — упавшим голосом выдохнула старушка и выпрямилась. Лицо её стало грустным. — С каким поручением?

— Он велел купить у тебя пару половичков, — ответил ей внук, деловито снял заплечный мешок и достал из него два свёртка: — Вот здесь две деньги, а это — пирог… В уплату… Я сам испёк! — неожиданно похвалился он, и лицо его на мгновение оживилось от удовольствия.

Верна шагнула к нему и приняла тряпицу с монетами и завёрнутый в чистую салфетку пирог:

— Неужели сам? Вот молодец, — она улыбнулась, но глаза её по-прежнему были печальны. — Пойдём, попьём чайку с твоим пирогом! И отдохнёшь с дороги. А потом и коврики выберешь.

— Нет! — испугался Небензя. — Мне надо спешить!

Ася заметила, что он не знает, куда девать руки, освободившиеся от свёртков. Он то беспокойно теребил лямки мешка, то разглаживал складки своего длинного коричневого балахона. И по-прежнему не смотрел Верне в лицо.

— Я должен уехать до сумерек, — объяснил Небензя ткацкому стану. — Если сей же час не уеду, то до ночи не поспею!

— Ты можешь уехать завтра с утра, — не удержалась Ася. — Посиди с бабушкой хоть немножко, ты ведь так давно не был дома!

Плечи Небензи поползли вверх, он ссутулился и, набычившись, покосился на девочку.

— А ты кто вообще такая? — накинулся он на неё. — Чего ты делаешь тут? Работница? Ну и работай себе! А у меня свои дела: я ученик звездочёта! — он гордо выпрямился. — Я помогаю Маландрину во всём, а он — великий кудесник! Всё Светодолье ходит к нему на поклон! Знаешь, какой он?!

— Доводилось мне видеть кудесников, знаю, какие они бывают, — спокойно ответила Ася. — А ещё я знаю, как твоя бабушка по тебе скучала. Очень скучала.

Небензя посмотрел на неё изумлённым взглядом разбуженного лунатика. Он не мог понять, о чём она говорит. Едва лишь заговорив о колдуне, он забыл о том, что находится в доме бабушки, возле неё.

Девочке вдруг стало щемящее жалко его, и она замолчала, хотя только что собиралась обрушиться на него с градом упрёков. Верна, сгорбившись, с грустным лицом раскладывала на верстаке новые коврики. Потом тусклым голосом окликнула внука:

— Вот, выбирай.

Мальчик с облегчением ринулся к верстаку и стал придирчиво рассматривать один половик за другим. Затем свернул и засунул себе в мешок два самых красивых и пробормотал, глядя на фартук Верны:

— Ну, я поехал… Пора мне…

— Что ж, поезжай, — тихо сказала старушка.

Ася отступила от двери, пропуская Небензю в сени. Он, не оглядываясь, вышел вон. Верна бросилась в горницу к окну, девочка — за ней. Они успели увидеть, как мальчик отвязал от плетня коня, вскочил на него и, так и не взглянув на окна родного дома, поехал прочь…

Ася посмотрела на Верну. По её светлому, доброму лицу двумя ручейками струились слёзы. Девочка порывисто обняла её и торопливо заговорила:

— Бабушка Верна, не горюйте так! Он изменится, я уверена, он повзрослеет и поумнеет — и вернётся! Он ещё маленький, он ещё научится ценить родную любовь! Всё будет иначе, вот увидите!

— Спасибо тебе, милая внученька, — Верна благодарно, ласково потрепала её по плечу, повернулась и, сутулясь, ушла в свою спальню…

Про еду в их маленьком домике вспомнили только в сумерках. Старушка и девочка молча сели за стол, на котором стоял одинокий грибной пирог.

— Небензя сам испёк! — с гордостью промолвила Верна и бережно разрезала его на четыре куска. — Угощайся…

Ася уже протянула, было, руку к тарелке, но тут сообразила, что забыла помолиться перед едой. Она встала и попросила:

— Спасибо! Сейчас, только чуточку помолюсь…

Хозяйка, уже привыкшая к этому, согласно улыбнулась и сложила на коленях натруженные руки. Ася прочитала «Отче наш», добавила:

— Господи, помилуй и благослови! — и со словами: — Во имя Отца и Сына и Святого Духа, — перекрестила пирог.

И в этот момент отблеск света вспыхнул в воздухе под её рукой — и исчез. Она с удивлением огляделась. Никакому блику, или солнечному зайчику, в полутёмной вечерней комнате просто неоткуда было взяться. Что же это было? Верна, ничего не заметившая, сидела, поникнув, в грустном, спокойном ожидании. «Странно… Что бы это значило? Здесь, на этой земле, где духовный мир так ощутим, это может значить что-то важное!» — растерянно думала девочка, садясь к столу. Но ответ был так невероятен, что она ни о чём не догадалась.

И они стали ужинать.

— Вкусный пирог, — сказала Ася. — Молодец Ваш Небензя! Можно мне второй кусочек?

— Конечно, бери, — улыбнулась старушка. — Правда, вкусный! Внучек всегда любил мне помогать по хозяйству. Раньше он не был таким… чужим… — вздохнула она. — Он всегда был внимательным, добрым. И ты заметила: он точно сам не свой, как будто из-за какого-то наваждения всё забыл! Всё забыл, что было дорого сердцу, — вот сердечко-то его и мятётся…

Девочку поразили эти слова. Весь оставшийся вечер, сначала — за хозяйственными делами, потом — сидя в своей маленькой спальне, — она думала о них. И снова и снова мысленно видела хмурый, беспокойный, ускользающий взгляд, приподнятые от смущения плечи, суетливые, неловкие движенья Небензи… Действительно, он вёл себя странно, как будто тяготился даже короткой беседой с бабушкой, которую должен бы был любить, — и в то же время смутно стыдился самого себя. И как он торопился уйти! Только раз, вспомнив о Маландрине и его чародейской силе, он оживился, точно это было единственное, что волновало его. «Неужели он и впрямь очарован?! — с ужасом подумала Ася. — Как и Нета, и все, кто ходил к звездочёту?!»

От этой мысли ей стало не по себе. Что такое делал с людьми этот колдун, что они переставали быть самими собой?! И тут страшная мысль обдала её холодом. Что, если и Сергей пропадает где-то в этой стране, забыв обо всём: о доме, о родителях, об Асе, даже о Боге?! И не в силах вспомнить себя самого?! И не может помолиться об этом?! А она сама — она так мало молилась о нём!

Поражённая этой мыслью, Ася тотчас же встала перед своими иконами, что стояли на столике возле её кровати: