Мост над бездной - Гарри Тертлдав

Малеин издал низкий, грудной звук. Примерно так, по мнению Ршавы, мог бы зарычать разъяренный медведь.

— Если будет на то воля владыки благого и премудрого, то настанет день, когда я найду способ это исправить, — выдавил автократор.

— Я тоже на это надеюсь, ваше величество. Однако к северу от гор власть Видесса большей частью просто рухнула, — сказал Ршава.

Его родственник вновь зарычал, и Ршава не был уверен, что Малеин это осознает. Прелат также сомневался, что автократор понимает, насколько сильно разорен север и насколько малы его шансы что-либо с этим поделать. Ршава мысленно пожал плечами. До окончания гражданской войны — если она вообще закончится — ни Малеин, ни Стилиан почти ничего не смогут противопоставить вторжению кочевников.

Когда Ршава перешел к рассказу о поездке через территории, удерживаемые имперским соперником Малеина, автократор с интересом расспрашивал его обо всех, даже мельчайших, подробностях. Хоть Малеина и разгневало то, что творили хаморы севернее Заистрийских гор, его куда больше интересовали Стилиан и его сторонники. Они находились ближе — и были видессианами.

Наконец, после упоминания о хаморах, которых он увидел на лугах возле Длинных Стен, Ршава смолк. Во время рассказа он смачивал горло вином, и теперь у него слегка шумело в голове.

Малеин до краев наполнил свою чашу и кивнул Ршаве:

— А у тебя зоркий глаз, святейший отец. Помню, ты всегда замечал важные мелочи. И после твоего отъезда на север этот талант явно вырос, а не увял.

— Благодарю, ваше величество. Как я уже говорил, сейчас империя переживает тяжелые времена.

— Тяжелые времена? Фос! Да мы не знали ничего подобного вот уже с… — Малеин покачал головой. — Да провалиться мне в лед, если у нас вообще бывали такие времена! Если даже четверть того, о чем ты рассказал, правда, то на дальнем северо-востоке может восторжествовать Скотос!

— Да, вполне может быть и так, — осторожно согласился Ршава.

Нет, автократор не видит всей картины. Ршава не представлял, как Видесс сумеет вернуть себе земли севернее гор. А дальний северо-восток, где находилась Скопенцана, был лишь малой их частью.

Малеин жадно допил вино, вновь наполнил чашу и осушил ее еще раз. Тряхнув головой, он сказал:

— Ты, несомненно, сочтешь меня ужасным грешником, брат, но скажу тебе откровенно: иногда я начинаю гадать, уж не заснул ли Фос, позволив Скотосу вырваться в наш мир? — Он плюнул, отвергая темного бога, потом смущенно и пьяно хихикнул: — Ну а теперь давай кричи: «Еретик!» Я это вполне заслужил.

Но Ршава не стал кричать. Вместо этого он пристально вгляделся в человека, правившего империей вот уже двадцать лет.

— Вы не первый, от кого я слышу подобные слова, — медленно произнес прелат.

— Не первый? — Малеин снова хихикнул. — Готов поспорить, что никто не завидует бедному идиоту, который по дурости произнес такое рядом с тобой. Наверное, он до сих пор об этом жалеет.

— Ваше величество… — Ршава нерешительно смолк. Теперь он жалел, что выпил так много; сейчас ему очень хотелось иметь ясную голову. Автократору могут сойти с рук богословские шутки, а вот прелату… Ему они, скорее всего, выйдут боком. И все же, если Малеина удастся привлечь на свою сторону… — Ваше величество, я и сам об этом думал.

Все. Слова произнесены. Ршава ждал, что сейчас небо обрушится на землю или что Малеин кликнет стражников и велит вышвырнуть его из резиденции. Но этого не произошло. Теперь уже родственник-автократор уставился на прелата.

— И к тебе приходили такие мысли? — изумленно моргая, спросил Малеин.

— Приходили, ваше величество.

— Поверить не могу. Ведь все знают, что ты столп ортодоксальной веры.

— Я не слепой. Я вижу, что происходит вокруг меня. И мне пришлось задуматься о том, что это значит. Если зло торжествует, если добро отступает… Что бы это могло означать?

— Это может означать беду. Это будет означать беду. Вселенский патриарх объявил, что таким образом владыка благой и премудрый испытывает нашу решимость, — сообщил Малеин. — И должен тебе сказать, что я придерживаюсь того же мнения — на публике. Сказать что-либо иное, тем более открыто сказать, — значит впустить в империю безумие.

— Безумие уже здесь, впускали мы его или нет, — заявил Ршава. — Так станем ли мы притворяться, будто в Видессе все в порядке и в империи все так же, как два года назад?

— Очень многое в Видессе уже перевернулось вверх дном, — сказал Малеин. — Я не желаю, чтобы и священники впали в буйство и принялись швыряться друг в друга чем придется. Стилиан начнет вопить, что я еретик, а такого я стерпеть не могу. И допустить такого не могу. Ты меня понял?

— Ваше величество, разве у нас нет права следовать за истиной, куда бы она ни вела? — сухо осведомился Ршава.

Глаза автократора сверкнули.

— Ты пытаешься вызвать скандал!

Он весьма неудачно сыграл роль отца, решившего приструнить сынка-шалопая. Такого тона Ршава не потерпел бы даже от человека старше его; на ровесника же и подавно разозлился. Не заметив его гнева — или, возможно, просто безразличный к нему, — Малеин добавил:

— Пока я здесь правлю, никаких богословских скандалов не будет! И особенно не будет богословских скандалов, затеянных моим родственником. Что угодно, но такого я не допущу. Я достаточно ясно выразился, брат?

— Совершенно ясно, ваше величество, — ответил Ршава.

— Хорошо. Значит, больше ни слова об этом. — Малеин не сомневался, что сможет добиться своего когда пожелает и как пожелает. Такая уверенность была неотъемлемой частью любого человека, который хотел оставаться автократором видессиан.

И Ршава больше не сказал об этом ни слова — тогда.

* * *

Возвращение в столицу означало и возвращение в Собор. Для Ршавы это было гораздо важнее встречи с автократором, хотя у него хватило здравого смысла утаить это от Малеина.

Собор был притягателен и знаменит не только своей красотой. Он был воистину грандиозен! Всякий раз, когда Ршава видел его величавый силуэт, возвышавшийся над другими зданиями, он фыркал при воспоминании о храме в Скопенцане, где прослужил так долго. Нелепое провинциальное сооружение, давно уже рухнувшее стараниями хаморов и землетрясения, что довершило начатое варварами дело!..

Подобно тому как храм в Скопенцане был центром жизни Ршавы на дальнем северо-востоке, так и Собор располагался в центре жизни вселенского патриарха — и в центре теологической жизни империи.

Малеин отвел Ршаве покои в императорской резиденции. Такую любезность родственнику он все-таки оказал. Но после их первой встречи автократор с ним почти не общался: у Малеина хватало более насущных забот. Подобно пауку, сидящему в центре паутины, он напряженно ждал, когда к ней хотя бы прикоснется Стилиан.