Отречение - Ричард Ли Байерс

И хотя Миззриму рукопашный бой внушал стойкую неприязнь, пришло время менять тактику. Поэтому Фарон достал изящную костяную палочку, высеченную из одного симпатичного демона, убитого им на занятиях в демонстрационном классе, и приступил к колдовству.

Сирзан стряхнул руки и выбросил вперед дюжину пылающих стрел. Они отскочили от волшебной защиты мага. Фарон закончил свою магическую формулу, обрушив на самого себя сотню острых коротких ударов.

От этого тело его вытянулось и стало таким же большим, как у огра, а кожа начала утолщаться и покрываться чешуей, зубы выступили вперед и превратились в клыки, на руках появились когти, а на лбу прорезались крутые рога. Облезлый хвост вырос там, где у бывшего аристократа заканчивалась спина. В одной руке оказалась плеть.

Преображение заняло всего одно мгновение, все неприятные ощущения тут же исчезли. Используя только что обретенные крылья, Фарон бросился навстречу врагу. Он высоко поднял свои уродливые руки и промычал магическую формулу. И тут вдруг почувствовал, как сильно у него кружится голова. Казалось, все вокруг завертелось вихрем, он невольно развернулся, меняя направление, и с размаху врезался в помост. Время остановилось. Когда он пришел в сознание и возвратил себе естественный облик, то понял, насколько скверно себя чувствует. Смилла Натос, как же ему плохо!

Лич смотрел на него сверху вниз.

— Ты — идиот, раз вернулся в прежнее состояние, — сообщил Сирзан. — Тебе со мной не тягаться, все равно не справишься.

В ушах стоял звон, но теперь Фарон вновь слышал. Он ни за что не умрет глухим, чего бы это ни стоило!

— Не обольщайся. Ты жалок и смешон, — ответил Мастер Магики. — Это не твоя личная мечта о владении всем миром. Это реальность, и в ней я — принц величественного города, а ты — всего лишь разновидность отвратительного моллюска, причем мертвого, гнилого и вонючего.

Так, издеваясь над существом, он незаметно набирал силы, чтобы сделать решающий шаг. Очередная атака, без сомнения, потерпела бы поражение. Нужно что-то придумать. Все еще немного пошатываясь, он метнул заклинание в сторону помоста. Голубая искра сверкнула в воздухе.

— Это ты меня назвал жалким? — фыркнул Сирзан. — Что бы это значило?

Фарон навострил уши. Если бы монстр носил украденное у него кольцо, то знал бы, что это значит. Вообще маг сомневался, что его кольцо придется впору хоть на какой-нибудь из толстых пальцев чудовища.

Алхун приподнял Миззрима над полом, обхватив его голову сухим, чешуйчатым щупальцем.

— Ты собираешься служить мне, — внушал Сирзан магу, держа перед ним его кольцо. — Когда я поглощу твой мозг, то узнаю все твои секреты.

— Возможно, такое вливание стало бы хорошим лекарством от твоей глупости, — прошипел Фарон, — но, боюсь, этого мы никогда не узнаем. Оглянись.

Лич повернулся, и Фарон почувствовал, как тот вздрогнул от удивления.

Полукруглая линза иллюзии, которую он сотворил перед помостом, заставила Сирзана выглядеть как Мастер Магика, а сам Фарон обрел облик обыкновенного потрепанного орка. И в эту же секунду по приказу Миззрима ледяная рука вынуждена была отпустить фантомную голову, которая тут же напала на своего создателя.

Сирзан швырнул Фарона вниз и остался лицом к лицу с собственным творением. Без сомнений, если ничего не предпринять, то Лич тем или иным способом отразит атаку. И маг нашел в себе силы на еще одно заклинание. Оно сильно тряхнуло помост, алхун пошатнулся и не смог сосредоточиться.

В этот момент огромное щупальце-ус призрачной головы загребло Сирзана и препроводило его в пасть. С присвистом и чавканьем собственное создание алхуна разделалось с ним так, как Фарон никогда не сумел бы. Лич стал блекнуть и расплываться, потом на мгновение исчез, затем снова стал плотным и непрозрачным. Он попытался переместиться на другой уровень реальности, но после всех перенесенных испытаний это оказалось ему не под силу. Через некоторое время чудовищная голова тоже канула в небытие, а на пол шлепнулись мерзкие остатки мозга живодера.

Немного передохнув, Фарон обыскал зловонные останки алхунд, нашел свое серебряное кольцо и направил магию волшебного украшения против мятежников, хотя особой необходимости в этом уже не было. Вэлверин со своей командой и Рилд довели дело почти до конца.

Когда последний бродяга свалился мертвым, по-прежнему находившийся в состоянии транса Мастер Мили-Магтира сел на пол, скрестил ноги, его подбородок опустился на грудь, и он захрапел. Хромая и громко бряцая протезом, будто его крепления ослабли за время битвы, Вэлверин дотащился до Рилда, чтобы позаботиться о нем.

Миззрим тоже хотел посмотреть на друга, но, когда попытался встать, у него закружилась голова, и он хлопнулся на пол.

Триль стояла на балконе и смотрела вниз, на город, раскинувшийся перед ней. В последний раз она видела этот пейзаж в ночь восстания рабов. Тогда ей показалось, что огнем и беспорядками охвачен весь Мензоберранзан. Теперь пламя исчезло, на его месте разлились по улицам холодные грязные реки. Вода затопила подвалы, погреба и подземные темницы; потребуется время, чтобы привести их в порядок. Никто и никогда не боялся дождя в защищаемом толщей камней Городе Пауков, а потому и не нашлось того, кто позаботился бы о дренаже.

За спиной кто-то тихо покашлял. Триль повернулась. Громф, стоявший в дверном проеме, склонил голову.

— Матрона!

Она испытала огромное облегчение при виде своего брата, который подошел к ней, как только она ему это разрешила.

Из осторожности она никак не проявила свои чувства.

— Архимаг, — сказала она, — присоединяйся ко мне.

— С удовольствием.

Громф как-то неохотно подошел к балюстраде.

В углу террасы Джеггред, ссутулившись, сидел в слишком маленьком для него кресле и обгладывал сырое бедро рофа. Казалось, кроме еды, его больше ничто не занимало, но Триль совершенно точно знала, что он не спускает глаз с ее родного братца. В конце концов, это его обязанность — следить за всеми возможными ее врагами, в том числе и за ее ближайшими родственниками. Пожалуй, даже за ними особенно.

Громф оглядел город. Некоторые здания полностью утратили свое освещение, как будто дождь смыл его. Многое погибло в огне. Паучьи орнаменты оказались изуродованными до неузнаваемости или уничтоженными совсем. Маг скривил губы.

— Могло быть и хуже, — утешила его Триль. — Поврежденное могут восстановить каменщики.

— У них столько работы, особенно теперь, когда нет рабов.

— Некоторое количество у нас еще есть. Не все низшие существа участвовали в мятеже, а других взяли в плен. Мы поторгуемся и купим их… или захватим.

— Однако найдется ли кто-нибудь, кто точно помнит, как выглядел каждый бастион или скульптура? Возможно ли восстановить Мензоберранзан именно таким, каким он был? Нет. Все изменилось, и мы тоже.