Тени и призраки - Ричард Матесон

Он погрозил Плуму пальцем и укоризненно, как родитель дитяти, протянул:

— Гро-о-вер!

Шериф молчал, думая. (Это всего лишь мое предположение. Доказательств мыслительного процесса не было.)

— Арестуйте его, — вмешалась Кассандра. — Вы же слышали, что он сам признался. Этого хватит.

Макс, не обращая на нее ни малейшего внимания, обратился к шерифу:

— Я заявляю, что недостойные останки Гарри Кендала находятся в этой самой комнате и что никто — НИКТО — никогда их не найдет. Даже находясь на расстоянии жалких нескольких ярдов от них.

Его улыбка стала насмешливой.

— Да что там ярдов! Даже в нескольких дюймах от них вы ни о чем не догадаетесь, — продолжил он.

Несмотря на страх, обуревавший меня все это время, я должен признаться, что вызов Макса меня заинтриговал. В конце концов, разве мой сын не продукт моего собственного, может, не идеального, но воспитания?

Я моргнул (как мне кажется) от неожиданности, когда он сделал величественный красноречивый жест.

— Я забираю назад свое признание! — вскричал он. — Я не убивал Гарри Кендала! Я всего лишь покончил с ним!

И снова на лице его заиграла непонятная улыбка.

— Говоря профессиональным языком, я заставил его исчезнуть, Гровер. — (Определенно я предпочел бы, чтобы он перестал звать шерифа по имени, причем едва давая себе труд скрывать неуважение к нему.)

Макс бросил вдохновенный взгляд в сторону камина.

— Вполне может быть, что я засунул его в дымовую трубу, — доверительно произнес он.

Плум непроизвольно бросил взгляд в ту же сторону, но вовремя одернул себя.

— Шериф… — предостерегающе произнесла Кассандра.

— Нет, припоминаю, что я расчленил его тело на несколько сотен частей и упрятал каждую из них в вазу, коробку, графин — словом, во все предметы, находящиеся здесь.

— Делакорте… — начал было Плум.

— А почему, собственно, я не мог замаскировать его под один из этих стульев? Или даже под оба сразу? — прервал его Макс. Его явно несло. — А может, я проехался по его телу паровым катком, и теперь оно полеживает под этим ковриком у камина.

— Слушай, хватит, — оборвала его Кассандра.

— Или же, — Макс небрежно отмахнулся от нее, — я распылил его на атомы и теперь — даже сейчас, когда я произношу эти слова, — он парит прямо в воздухе перед нашими глазами в виде космической пыли.

Тут Макс театрально усмехнулся.

— Может быть, лучше сказать, в виде космического мусора? — поправился он.

— Вы совершенно зря отнимаете у меня время, Делакорте, — сурово произнес шериф.

Макс изобразил мальчишескую пристыженность. («Он еще способен играть?» — удивленно подумал я.)

— Извините, — пробормотал он тихо.

Плум повернулся к Кассандре.

— Вы полагаете, он говорит правду?

— Гро-о-вер! — Сейчас голос моего сына звучал обиженно.

«Макс, ты увязаешь все больше и больше», — мысленно укорил я его.

Кассандра хотела было что-то ответить Плуму, но заколебалась, вопросительно глядя на Макса, словно искала подтверждения в выражении его лица. Затем растерянно обвела глазами кабинет.

— И что же ты полагаешь? — издевательским тоном спросил ее Макс.

Моя невестка не обратила на его слова никакого внимания и повернулась к шерифу.

— Да, я думаю, что он говорит правду, — сказала она. — Думаю, мой муж достаточно сильно свихнулся и спрятал тело Гарри в этом кабинете, чтобы помучить меня и сделать дурака из вас и чтобы доказать, что он остается до сих пор Великим Делакорте, хотя на самом деле это уже давно не так.

Она посмотрела на Макса, продолжая обращаться к шерифу.

— Поезжайте за ордером, Плум. И переверните здесь все вверх дном.

— Но, послушайте, Гровер. — Макс надулся как ребенок.

«Он еще способен актерствовать!» — поражался мысленно я.

— Не делайте этого. Что забавного в том, чтобы перевернуть здесь все вверх дном? Это недостойно вас.

Выражение лица Макса стало чуть лукавым.

— Попробуйте отыскать тело сами, — приглашающим тоном предложил он. — Поработайте собственными мозгами.

Перчатка была брошена.

— Ну же, Гровер. Будьте спортсменом. Разве так уж трудно для представителя закона отыскать какого-то вшивого агента в помещении такого размера?

Шериф не сводил с Макса взгляда, и, что замечательно, в глазах его появилась заинтересованность. Он явно обдумывал сделанное ему предложение.

— Я всегда вызываю публику соревноваться со мной, — продолжал Макс. (Это правда. Я делал точно так же.) — И теперь вызываю на соревнование вас. — Макс выглядел возбужденным. — Тело здесь, Гровер. В этом самом кабинете.

Шериф хранил спокойствие, не сводя безразличного взгляда с Макса.

— Вы же не захотите лишить моего отца такого зрелища, правда? — спросил его мой сын. — Если вы сейчас арестуете меня, у него ничего не останется.

Мой мозг буквально разрывался на части. «Макс, меня это ничуть не пугает», — кричала одна половина его. «Сделай его, сын. Пусть потрудится», — взывала другая.

— Шериф, поезжайте за ордером. — Кассандра была поражена нерешительностью Плума. — Вы же не станете, в самом деле…

Она даже не договорила, так велико было ее удивление.

— Хорошо, — вдруг решился Плум. — Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что, сделав мне признание, вы сами себя посалили в лужу.

— Мне доводилось встречаться с трудностями, — кивнул просиявший Макс.

— Шериф… — Кассандра была поражена.

Плум поднял руку, словно успокаивая ее.

— Я люблю головоломки не меньше вашего мужа, — объяснил он. — Сегодня у нас в управлении спокойный денек, в городе все тихо. Мне позвонят, если произойдет что-либо важное. — И он взглянул на Макса. — Я принимаю ваш вызов.