Сезон охоты на ведьм - Сергей Иванов

Вклинившись между колёсниками, он перебежал шоссе, ловя на себе вопросительные взгляды, стороной миновал костры и направился к ханской юрте, перед которой навытяжку стояли кряжистые телохранители, приставив к сапогам длинные нагинаты. Вадима они впустили без возражений, даже открыли перед ним низкую деревянную дверь. Откинув полог, Вадим по узорным толстым коврам прошёл к центру юрты, где помещалось роскошное кресло, похоже, заимствованное в одном из музеев. По его бокам застыли двое полуголых верзил, с ятаганами на поясах и при опахалах. (В каком фильме это подсмотрели?) А в самом кресле, скрестив под себя ноги, гостя ожидал Бату – могучий, широколицый, черноглазый, с жидкими вислыми усами, поверх доспехов и кожаных одежд облачённый в меховой плащ. Он оказался молодым – не как великан-рикиси, однако до Вадима ему было много дальше. Пожалуй, при Отделении Бату ходил в подростках – неудивительно, что он пробился в элиту только сейчас.

– Ты не спешил, урус, – произнёс Бату мощным и низким голосом. – Я мог передумать.

– Я тоже, – буркнул Вадим, усаживаясь на пол. – Может, ты забыл: я не посол и не проситель, я – гость. К чему было устраивать этот цирк?

– Ты пощадил моих нукеров – почему? – в упор спросил хозяин. – Ни одного не убил!

– Направляясь в гости, собак не бьют. Зачем портить имущество?

– Они унизили меня, – бросил каган равнодушно. – Я бы не стал о них жалеть.

– Ну, может, об одном всё-таки пожалел бы? – с усмешкой спросил Вадим. – Опасный багатур, однако предан тебе каждой клеткой. Ещё бы, ведь ты одариваешь Силой!.. Или не ты?

Бату пропустил вопрос мимо ушей. Сказал только:

– Проигравший достоин смерти. Что мне до его преданности, если он не умеет драться.

– А у тебя есть получше? – поинтересовался Вадим, рассеянно озираясь. – Мне ещё возвращаться, имей в виду. То-то будет весело!

Вообще в шатре оказалось даже уютно. Решётчатые закруглённые стены, накрытые войлоком, изнутри были затянуты золотой парчой. Поверх ковров разбросаны подушки, под сводчатым потолком хватало ламп – современных, хотя стилизованных под старину. Свет от них многократно отражался шёлковой тканью, наполняя пространство тёплым сиянием. И шум сюда почти не проникал (не то что в нынешние бетонные коробки), и тепло было, как днём. Вот только воздух мог быть и посвежее.

А перед импровизированным троном владыки стоял низкий, инкрустированный серебром столик, уставленный разнообразной снедью, кувшинами с винами и кумысом. Но главным угощением стали чебуреки, ещё струящиеся пахучим дымком. Может, Бату полагал чебуреки национальным монгольским блюдом (почему нет?) или просто предпочитал их всему – в любом случае Вадим был бы рад поводу отведать их, если б мог позволить себе мясо. После давних посещений Крыма он так больше и не попробовал столь же ароматных и сочных пирожков. Или слишком впечатлился по молодости?

Прислуживали им белокожие блондинки с осиными талиями и округлыми бёдрами, облачённые в лёгкие вуали и прозрачные шаровары, почти ничего не скрывавшие. Каждая из них вполне могла зваться «прекраснозадой», но ещё завлекательней, как и положено на Востоке, смотрелись пупки: словно их искусно вырезали в упругой плоти, а затем тщательно отполировали до матовой гладкости. Бату восседал неподвижно, смежив раскосые глаза, но сквозь тёмные щёлки Вадим ощущал пытливый взгляд, будто кагана интересовала реакция гостя на подбор наложниц. И почему смуглых так тянет на светленьких – по контрасту, что ли?

– Наверно, тебя очень доставали твоей желтизной? – сочувственно предположил Вадим. – Что ж, дурней хватает в любом народе!

– Зато теперь жёлтые в цене – как золото. Всегда кто-то сверху.

– А нельзя подняться иначе, чем громоздясь на других? Ну подмял ты этих девчушек – и что?

– Красота – товар, – сказал Бату. – Как оружие, как транспорт, как еда.

– Но не все ж богатства в ханстве принадлежат тебе? Женщина вольна распоряжаться своей красотой, как воин – силой.

– Женщина! – фыркнул хан. – Скажи ещё: собака или лошадь. Чем она может распорядиться? Вот эти, – кивнул он на белянок, – обучены всему, но сколько шкур пришлось с них спустить! Зато теперь исполнят любую прихоть.

– Из страха? – Вадим тоже фыркнул. – Большая доблесть – запугать женщину!

– Кто говорит «пугать»? Натаскивать, дрессировать. Пока есть низкие существа…

– Низкие – потому что слабей? – перебил гость. – Не пробовал выяснять это с амазонками? Вот была б потеха!

– Не для них. Если б они походили на женщин, ходили бы по струнке. Но я не объезжаю коров.

– А как насчёт «волков»? – спросил Вадим. – Их-то Орде не подмять: силёнок мало. Вам и с одной Росью не сладить – как доказала недавняя демонстрация. А отгородиться не выйдет, ибо подвесить «железный занавес» просто не к чему. Значит, придётся конкурировать, а здесь не обойтись без права собственности и свободной торговли.

– Хочешь научить меня западной мудрости? – спросил Бату. – У нас другие законы – «Яса», дарованная пророку Тэмучину Вечными Небесами! Не спорить же с Небом? – И добавил с насмешкой: – «Восток – дело тонкое».

Его квадратный, выстланный мощными мускулами торс затрясся от сдерживаемого смеха. В своём каганате Бату был из лучших бойцов – на древнем Востоке принято подкреплять авторитет силой. К тому ж учителя и оружие у него наверняка лучше, чем у подчинённых нойонов.

– Эти правила работают везде: от Америки до Японии, – возразил Вадим. – Кто не берёт их, проигрывает. Хочешь устроить соревнование систем? Опять станем доказывать, какой строй прогрессивней?

– Мне нет дела до мира, – сказал Бату. – Вечные Небеса подарили нам Большой Круг, чтобы здесь правили монголы. Остальным придётся покориться либо умереть. У них будет выбор: стать слугами или рабами.

– Или покойниками, – прибавил Вадим. – И кем тогда станешь править? Одними нукерами?

– Давай есть, – сказал каган, не посчитав нужным отвечать на явную глупость. (Действительно, когда у нас рабству предпочитали смерть?) – Чибереки стынут!

И начался ужин. Грубыми пальцами Бату брал дымящиеся чебуреки и поглощал, смачно чавкая. Горячий жирный сок стекал по его рукам, по подбородку, вокруг распространялся пряный аромат с преобладанием чеснока. Одна из наложниц, присев сбоку, аккуратно и ловко промокала сок полотенцем, не позволяя струйкам капать на ковры и нарядную одежду. Вторая расположилась возле Вадима, любезно улыбаясь, но пока скучала без дела. А его стесняла не столько мясная начинка, сколько этот навязчивый сервиз. Хорошо, угощали не пловом – а то, чего доброго, стали б кормить с ладоней. Скрепя сердце, Вадим нарушил бы принцип (на то и принципы, чтобы нарушать), уж очень аппетитно уплетал хозяин, – если бы полунагая красотка согласилась разделить трапезу. Но даже заикаться об этом не стоило: как известно, «со своим уставом…» Ещё и опахальщики заглядывают в рот, попеременно облизываясь, – какая уж тут еда? Впрочем, фиников Вадим отведал – тоже давно не видел. По нынешним его потребностям в самый раз.