Сезон охоты на ведьм - Сергей Иванов

– Я верю в нашу избранность, – упрямо сказал Бату. – Верю, что мы, ордынцы, будем править!

– И сможешь это обосновать?

– Обосновать – веру? – Хозяин осклабился, демонстрируя «волчьи» зубы. – Людям не понять божий промысел. И если Небеса ставят нас выше…

– Мания величия – оборотная сторона комплекса неполноценности, – назидательно молвил Вадим. – Иногда этим болеют целые народы. И кончается обычно крахом.

– А знаешь, что делают с предсказателями худого? – пригрозил Бату. – Как с «чёрным вестником»!

– Хорошо, – сказал Вадим, – ты многим доверяешь вокруг себя?

– Многим, – кивнул хан. – Кому больше, кому меньше. Совсем – никому.

– А если кто из ближних захочет тебя сковырнуть?

– Таковы правила, – пожал Бату плечами. – Я сам играю в те же игры. Побеждает сильнейший, а коварство – тоже сила. Если у него хватит ума не попасться, я даже не стану казнить. Скучно жить, когда вокруг слабые.

– Зато спокойней – с возрастом начинаешь это ценить. Вспомни Кобу: он запугал вокруг себя всех!

– А поклонялись ему лишь палачи, – равнодушно добавил Бату. – Он был труслив и ничтожен, но умел притворяться «Великим и Ужасным». И начхать ему было на всех, включая близких.

– А тебе – нет? – ухватился Вадим. – Тоже хочешь воздвигнуть себе памятник-державу? – Он улыбнулся с сожалением. – А если тебя захотят сбросить, чтоб подчинить Орду другой стае – тогда как?

– Это – измена. Карается смертью.

– А если измена станет проникать в твоих соплеменников как болезнь, заражая вокруг всех, – если в конце концов ты останешься один? Разве тебе не нашёптывают уже, что надо сильней затягивать гайки, иначе юрта расшатается? Что твои тёмники должны целовать шины твоего колёсника, а остальным довольно и пыли у твоих ног. Что самое прочное из строений – пирамида, и потому подданных следует разделить по слоям, и каждый из низших должен пресмыкаться перед высшим, как тёмники перед тобой. И только тогда возводимое тобой здание поднимется к небу!.. Правда, сорвавшиеся с такой высоты редко выживают – обычно их вырезают вместе с потомством. Такой судьбы ты хочешь для своих детей?

– Ты безумец или святой, – медленно сказал хан. – Или очень, очень хитрый. Нормальные так не говорят, тем более – не дерутся. А юродивых почитают все, от православных до индейцев. Конечно, я могу устроить проверку на святость, натравив на тебя своих барсов…

– Господи, – изумился Вадим, – настоящих? Где добыл?

– …но не хочу ими рисковать. Умеющий укрощать Хаос не по зубам простым кошкам.

– Меня слушаются собаки, если интересно, – похвалился Вадим. – И птицы садятся на ладонь – если подсыпать туда крошек. О чём-нибудь это говорит?

Кажется, он согласен был записаться в святые, лишь бы уломать Бату. Судя по хищному оскалу, это понимал и каган – в проницательности ему не откажешь. Если б он не был таким мнительным!

– Юродивость – это святость без ума, – добавил Вадим. – Вот если к святости прибавить разум… и силу.

– Тогда получится бог, – сказал Бату. – А богам место на Небесах. Мы сожжём его с почестями.

И логики ему не занимать, вынужден был признать Вадим.

– Предоставь хотя бы богам решать самим, – всё же возразил он. – Зачем навязывать свою правоту всем? Или ты доказываешь не её, а себя?

– Хорошо одному, – заметил хан. – Можно быть слабым – иногда. Попробовал бы я!..

– Можно быть собой, – поправил Вадим. – И не мешать в этом другим. Сила в том, чтоб избавиться от гнёта плоти. Не подавлять её, нет, – просто не давать лишней воли. Ведь это плотские позывы толкают тебя во власть.

– Власть! – вдруг рявкнул каган. – Что знаешь ты о власти? Если бы твой народ гнали как скот, отбирая обычаи, язык, веру, делая из мужчин воров и бездельников, а из женщин – шлюх!..

– А я, по-твоему, не в Империи жил? То же самое предъявляют теперь все, от русских до латышей.

– Но нас давили сотни лет!..

– Тебя самого не попрекали нашествием? – спросил Вадим. – И как тебе это нравилось? Не пора ли кончать со счётами?

– Один русский лётчик, – кривя губы, сказал Бату, – расстрелял автобус, где ехали все мои. Никто не уцелел, только я. Лётчика не наказали. И генерала, который его послал, не судили. И президента с его думными… У меня большой счёт!

Как будто у тебя одного! – вздохнул Вадим, а вслух произнёс:

– Среди русских, я знаю, немало таких, кто жизни бы не пожалел, лишь бы этого не случилось. Ты даже их готов убить?

– Этих я готов не убивать. Только как отличить?

– А детей тоже будешь сортировать? – рассердился Вадим. – За одного сородича десяток инородцев, да? Тогда у тебя нет права на обиду, ты такой же, как тот лётчик, и наверняка встретишься с ним в аду, общем для всех!

– А дом порушили «градом», – не слушая, сказал Бату. – У меня нет страны, нет народа. Я создам это сам – здесь, за любую цену.

– «Мы за ценой не постоим», да? – подхватил Вадим. – Истинный коммунар!.. Ты к партии не успел приобщиться? Из тамошних функционеров выходят самые отпетые патриоты.

– Если ты вправду святой – служи мне, – внезапно предложил каган. – Я хорошо плачу, щедро. Что ты хочешь: девушек, оружие, колёсник? Мне тоже нужен честный советник, как и Брону. Такой, чтоб слышал богов и не боялся говорить правду.

– Только не надо мне петь арий Кипчака! – покривился Вадим. – «Ты один не испугался и грязнулею остался…» Обойдёмся, а? – И про себя добавил: дипломат из меня!

Однако Бату не оскорбился, похмыкал снисходительно. И правда, у них с Броном много общего.

– Я ни на кого не работал и работать не буду, – который раз объявил Вадим. – Или ты предлагаешь дружбу? Но ведь тебе нужны только слуги.

– А Брон тебе друг? Просто он хитрый. Другие привязывают людей страхом, Брон – дружбой. Уж лучше открытый враг!

– Ещё не понял, кто угрожает тебе больше? – спросил Вадим. – Может, вы не сумеете поладить с Броном или хотя бы не враждовать, то есть и впрямь впадёте в «детство», наплевав на мировой опыт, – но даже такую роскошь вам вряд ли позволят, раздавив поодиночке. Не помнишь, на чём монголы когда-то переиграли русских, – на сплочённости! Хорошо это или плохо, но они сумели объединиться раньше. А нынешний враг сильнее любого из вас.

– Тоже будешь Шершнями пугать? Видали мы – всяких!

– И мангусов тоже? – спокойно спросил Вадим. – А с Иблисом ты не пересекался? Он же Шейтан, он же…

– Что-то новое, – ощерился хан. – В ход пошли суеверия?

– Разве я их пустил? Может, они явились сами. Рядом с тобой ещё не случалось странного?

– Четыре ночи назад зверь утащил Асизу, любимую из жён, – нехотя признался Бату. – По следам похож на льва, но как он пробрался в гарем, не потревожив стражи? От малышки остался содранный скальп и пара откушенных пальцев. Про это ты спрашивал?