Дикая и опасная - Кира Стрельникова

Мы спустились во двор, уселись в машину и поехали. Разговор не клеился — кто б сомневался. Ольга, нахохлившись, сидела в углу на заднем сиденье, отстраненно глядя в окно, я рассеянно размышляла на тему, где искать Савельева, Тим сосредоточенно вел машину.

— Там напротив, в подъезде, выход на чердак есть, — вдруг отмерла наш командир, когда мы выруливали на набережную. — Устроимся, пока ждать будем. С него хорошо просматривается и двор, и окна квартиры.

Я покосилась назад. Когда это она успела узнать?

— Ездила сюда вчера днем, — пояснила Грановская, видимо заметив вопросительное выражение на моей физиономии. — В квартиру соваться не стала, да и не думаю, что там было что-то интересное.

Совесть проснулась, раз хоть что-то полезное решила сделать? Или в преддверии, так сказать, офигенно длинной жизни после смерти решила пай-девочкой побыть для разнообразия? Поздновато спохватилась… Из моих мыслей так и сочилась едкая горечь, произошедшее с Николаичем снова вышло на первый план. И, естественно, та, из-за которой так получилось.

— Отлично, — негромко отозвался Тим. — Чердак самое оно. Заметить сложно, не каждый задирает голову, чтобы полюбоваться ночным небом. А видно из него хорошо.

Машину мы снова оставили снаружи, метрах в двадцати от арки, потом уже спокойно зашли в знакомый двор и подъезд напротив, со сломанным домофоном. Поднявшись на последний этаж, забрались на чердак, в меру грязный, с кучей пивных бутылок и банок — явно тут молодежь любила зависать, — окурков и какого-то мусора. Хорошо хоть бомжей не наблюдалось и отходов жизнедеятельности, в сортир этот чердак превратить еще не успели. Или не рисковали, ибо жители последнего этажа наверняка моментально прикроют эту малину, если запах какой или, упаси боже, потолки протекать начнут ни с того ни с сего.

Небольшое чердачное окошко выходило во двор, и через него действительно хорошо был виден двор и темное окно кухни в квартире Яхонтовых. Время близилось к полуночи. Тим осторожно выглянул и хмыкнул.

— Надо было снайперскую попросить, — вполголоса с сожалением произнес он. — Проблем бы меньше и не надо лезть в эту квартиру.

— Ага, а мне потом ходи и стирай память всем, кто имел несчастье выглянуть в окно в момент, когда ты пулю в затылок вампиру пускать будешь? — ехидно отозвалась я. — Нет уж, спасибочки. Я после такого полдня буду отлеживаться трупиком.

— Подождем, пока они вернутся, и зайдем в квартиру. — Ольга в наглухо застегнутой куртке с поднятым воротником почти сливалась со стеной. Голос ее тоже звучал приглушенно, словно она рот чем-то прикрыла. — Шум вряд ли поднимут, они же панически боятся привлекать к себе внимание.

— Пока я буду открывать замок, нас могут услышать, — отойдя немного вглубь чердака, чтобы со двора не заметили, я прикурила. — И по аурам поймут, что мы не их поля ягоды.

— Тогда все надо делать быстро, — снова ответила Грановская.

— Сонь, открываешь замок и отходишь в сторону, — Тим прислонился к стене и посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Ольгу. — Я первый захожу, бросаю световую гранату, и, пока они проморгаются, заливаем все движущееся кислотой. Потом добиваем пулями.

Я согласно кивнула, Ольга промолчала — значит, тоже одобрила. Потянулось время ожидания…

Мы не были готовы к тому, что Яхонтовы вообще не явятся сегодня ночью домой. Шел третий час, почти все окна во дворе погасли, а квартира на первом этаже оставалась пуста. Я исправно каждые полчаса смотрела внутренним зрением, но никаких результатов. Глаза уже слипались, я зевала так, что челюсть чуть не вывихивала, но время шло, а ничего не происходило. Проснулось глухое раздражение, я схарчила бутер с чаем, села на какую-то балку, прислонившись спиной к стене, и чуть не задремала. Ну где эти кровососы шляются?! Неужели за прошедшие ночи нельзя нахаваться так, чтобы уже вернуться домой? Где мы их тепленькими и шлепнем… Точнее, холодненькими, но это нюансы. Главное, шлепнем. Надеюсь.

— Идите домой, — вдруг раздался негромкий голос Ольги. — Я подежурю тут.

С недоумением уставилась на Грановскую. Чего это она?

— С каких щей? — выразила я сомнение в целесообразности ее просьбы.

— С таких, — тем же спокойным, немного отстраненным голосом ответила она. — Уже середина ночи, ты носом клюешь, Верден тоже устал. Даже если они сейчас явятся, можем запороть задание. А так я хотя бы посмотрю, живут ли они тут вообще, может, раз в неделю появляются, и только. Идите, идите, все в норме. Я не очень спать хочу, честно.

«Сонь, ей действительно теперь по ночам будет меньше спать хотеться. И пока она сбегать не собирается. Я не чувствую, что врет. Поехали».

Ё-моё, да когда ж приучусь блок постоянно держать!

Фига себе, это так быстро уже изменения начались? Я невольно поежилась и поднялась с балки.

— Ладно. — Тим отошел от стены. — Сразу звони, если что.

— Или утром расскажу. — Грановская кивнула. — Спокойной ночи.

Признаться, я с некоторым недоверием оставляла ее там одну. А ну как реально удерет? Хотя ей же хуже, охоту объявят и тогда точно грохнут. Так, а вдруг где-нибудь в недрах Базы имеется противоядие? Ну или оставят на опыты, будут донорской кровью подкармливать, все же лучше, чем рассыпаться пеплом под лучами солнца.

В машине, свернувшись клубочком на сиденье, я продрыхла до самого дома, но до квартиры добралась на своих двоих. Как-то разом навалилась усталость, и защитные механизмы психики дали сбой, вернулось все то, о чем я так удачно избегала думать весь день. Николаич… Моя доля вины в его смерти… Копание на тему «ах, если бы…» Жесть, короче. И вроде понимаю, что чушью занимаюсь, но отголоски той застарелой боли трехлетней давности зашевелились, получив свеженькую подпитку, и дали зелененькие побеги.

Тим молча открыл дверь, пропустив меня вперед, я сбросила обувь, повесила на крючок куртку и потопала в гостиную, не оборачиваясь. В душе бурлили непонятные эмоции, горький коктейль из тоски, вины, грусти и какого-то детского желания прижаться к кому-то большому и сильному и тихо поплакать, чтобы погладили по голове и утешили. От последнего стало совсем противно, я остановилась у окна, засунув руки в карманы и остро чувствуя спиной взгляд Вердена. Разговоры разговаривать не хотелось, отношения выяснять тоже, а чего хотелось — да вот хрен меня разберет…

— Сонь, — тихонько позвал он.

Повернулась, встретилась с ним взглядом. Верден стоял около дивана, прислонившись к нему бедром, и пристально смотрел, скрестив руки на груди. Я не выдержала.

— Мне плохо, а тебе секса хочется?! — нервно выпалила и тут же поняла, что сморозила глупость: никаких фиолетовых всполохов, только на бледно-лиловом фоне синие полосочки усталости.

Он поджал губы и сузил глаза. Ой. Кажется, у кого-то точно терпение закончилось… Я невольно сглотнула, растерянность разом накрыла бурлящий котел остальных эмоций, погасила их, растворила в себе.