Пустая могила - Джонатан Страуд

Долго ждать лифта мне не пришлось. Раздался мягкий негромкий гул, и лифт спустился из пентхауса. Я следила за тем, как меняются горящие цифры на табло, отсчитывая этажи. Седьмой… шестой… пятый… Мелодичный звонок. Гудение прекратилось. Дверь открылась, и я увидела перед собой темный интерьер кабины с ажурными золотыми украшениями, инкрустациями из черепаховой кости и с зеркальными панелями на стенах и дверях.

Я вошла в кабину и, повернувшись лицом к двери, поправила торчащую под мышкой призрак-банку и нажала кнопку седьмого этажа.

Дверь закрылась. Лифт плавно, практически неслышно пошел вверх.

– Мы едем, едем, едем, – промурлыкал череп. – Следующий этаж! Вилки-ножички, немного соли-перчика и испачканные трусики.

Мы стояли, глядя на дверь. В льющемся с потолка кабины мягком золотистом свете отчетливо можно было рассмотреть, до чего же ужасно я выгляжу. Лицо опухшее, землистое, под глазами мешки, немытые волосы свалялись и торчат в разные стороны. Одежда под стать лицу – драные грязные лохмотья. Впрочем, все это меня не волновало. Мои глаза полыхали огнем, вот что главное.

А лифт был прекрасный – в золоте, в бархате, и чувствовалось, что очень старый. Роскошный лифт для одного-единственного, особенного пассажира. Точнее, пассажирки. В воздухе висел знакомый тяжелый запах ее духов.

– Мариссой пахнет, – словно прочитав мои мысли, заметил череп. – Почти приехали.

И он снова замурлыкал какую-то веселенькую песенку, строя самому себе дикие рожи и любуясь на них в зеркале.

Я же откинула полу куртки и проверила содержимое своего рабочего пояса. Рапира на месте, и молоточек тоже, и пара пакетов с железными опилками. В одном из кармашков серебряная сетка. И все. Ни одной вспышки. И нет времени, чтобы вернуться и взять с тележки яйцевидную вспышку или электрическое ружье. Впрочем, это не имеет значения. Обойдусь одним клинком.

– Ну-с, – сказал череп, когда мы были между вторым и третьим этажами. – Поделись со мной своими планами. Расскажи, что мы будем делать, когда встретимся лицом к лицу с Большой М?

Я не ответила, просто следила за цифрами на панели лифта.

– Тогда выслушай мои соображения, – не желал успокаиваться череп. – Как я понимаю, лучше всего использовать фактор неожиданности, верно? Так вот, чтобы ошеломить Мариссу и напугать ее до полусмерти, я предлагаю тебе раздеться догола, вымазать щеки сажей – ее легко можно набрать с твоей куртки – и выскочить из лифта, пританцовывая и вопя как сумасшедшая. Марисса обалдеет, ты к ней подскочишь и снесешь ей голову одним ударом рапиры. Марисса глазом моргнуть не успеет, не то что со стула подняться. Голова злодейки катится по ковру, я радостно хохочу, ты вытираешь окровавленный клинок и идешь одеваться. Ну, как тебе такой планчик?

– Потрясающе, – кислым тоном ответила я, следя за цифрами. Четвертый этаж. – Очень соблазнительный план. Особенно в части костюма.

– В таком случае у тебя, наверное, есть свой план, и он должен быть минимум не хуже моего, – надулся череп.

– Есть. Я собираюсь импровизировать. На ходу.

Это может показаться странным, но в ту минуту я ничего не испытывала – ни страха, ни сомнений, ни сожалений. Все заканчивалось так, как и должно было закончиться. Моих друзей в этом здании нет – я знала это так же твердо, как если бы своими глазами видела, как они уходят. Локвуд был в безопасности. Я не сомневалась, что он бросился бы искать меня, но сначала ему нужно решить все проблемы с Киппсом. К тому времени, когда Локвуд закончит все свои дела там, я успею закончить все свои дела здесь. Должна успеть. Встреча с Мариссой у нас пройдет с глазу на глаз. Только она и я. Только я и она. Так оно и должно было случиться. Так и было запланировано судьбой с самого начала.

Лифт миновал пятый этаж, затем шестой…

Было слышно, как замедляет свой ход механизм подъемника.

Я посмотрела на свои обожженные потусторонним холодом башмаки, на свою юбку и рваные легинсы, на свою старую куртку с отпечатком призрачной ладони на левом рукаве. Потом еще раз посмотрела на себя в зеркало и попыталась пригладить торчащие волосы (разумеется, безуспешно). А знаете, это было чертовски приятно – снова видеть себя в зеркале и снова вспомнить, кто ты, собственно, такая.