Одиннадцать сребреников - Роберт Линн Асприн

Ганс не смог удержаться и расхохотался.

* * *

Только проснувшись утром, Ганс понял, что ночевал в доме Аркалы. Более того, тяжелая голова и омерзительный привкус во рту подсказали ему, почему он улегся спать здесь. Лежа на диване в гостиной Аркалы, Ганс вновь поклялся себе не пить вина. «Мне слишком нравится проклятое пойло. Намного больше, чем я нравлюсь ему».

Ганс сел, подавив стон, и обнаружил, что Нотабль лежит на полу возле дивана. Гладя мягкий мех кота, Ганс вспоминал минувшую ночь. В комнату вошла Мигнариал. Она несла на руках Радугу — бережно, словно младенца. Ганс улыбнулся девушке слабой улыбкой.

— Ох, не смотри так, Ганс. В конце концов ночь у тебя выдалась трудная и довольно страшная. И подумай о том, что сказал Аркала: ты и Нотабль спасли Фираку!

— И ты, — добавил Ганс, — и Шурина, и, как мне кажется, амулет Стрика.

— Ну ладно. Мы с Аркалой уже позавтракали.

— Ох! Вы должны были разбудить меня!

— Мы решили, что не надо. Что ты собираешься делать теперь, Ганс?

— С чем.., ах да, то, что предлагал Аркала! В данном случае я хорошо отношусь к колдовству. Пусть сотрет воспоминания у Гайсе и у своих телохранителей. Пусть я лучше буду неизвестным героем Фираки, чем мишенью для десяти или двадцати разъяренных магов!

Мигнариал кивнула:

— Именно так мы с Аркалой и думали. Прекрасно! Ганс слегка оттопырил нижнюю губу.

— Вы с Аркалой, хм-м?

— Да.

Ганс вздохнул и решил, что лучше будет не углубляться в эти дела. Такой спокойный и короткий ответ в сочетании с прямым и уверенным взглядом.., как это непохоже на прежнюю Мигнариал. Непоколебимая уверенность в себе, граничащая с вызовом. Сегодня Ганс не хотел ссор.

Мигнариал осторожно положила пеструю кошечку на стол. На этом же самом столе лежали две монеты и развернутая восковая табличка. Ганс задумчиво смотрел на эти предметы.

— Это еще не кончилось, — пробормотал он. — Как насчет этих двух монет? Где эти люди?

— О нет, не надо! — Мигнариал смотрела на Радугу, так же как и Ганс.

Самая необычная из всех кошек медленно подползла поближе к вощеной дощечке. Невероятное и жуткое зрелище предстало глазам Ганса и Мигнариал: выпустив один коготок, кошка трясущейся лапкой нацарапала на воске неровную букву «с», затем «а», затем «н». А потом Шурина в теле Радуги, задыхаясь, уронила голову на поверхность стола. Ганс пригладил вспотевшей рукой вставшие дыбом волосы.

— Ох, бедняжка, не надо пытаться сделать это, — дрожащим голосом произнесла Мигнариал, протягивая руку, чтобы погладить кошку.

— Мигни!

Слегка вздрогнув, девушка замерла, а потом повернула голову, обратив на Ганса вопросительный взгляд своих расширенных глаз. Она слышала этот резкий, требовательный голос и раньше, но очень, очень редко. Этот тон не нравился Мигнариал, но она знала, что лучше прислушаться к нему.

Ганс кивнул в сторону кошки:

— Оставь ее. Пусть сделает то, что считает нужным Девушка вновь посмотрела на Радугу, которая собралась с силами, чтобы завершить свое послание. «К», вывела она на воске, «ту»… У Ганса перехватило дыхание, потому что он понял, что последует за этими буквами. Шурине потребовались еще мгновения и еще более мучительные усилия, однако, прежде чем она окончательно обессилела, на воске появилось целое слово. Одно-единственное слово. Ганс и Мигнариал смотрели на это слово, и рука девушки машинально тянулась к Гансу.