Желание - Трейси Вульфф

Когда мы наконец доходим до ее кабинета, она театрально распахивает дверь, и, войдя, я понимаю, чем была продиктована эта театральность. Теперь ясно, почему она настаивала на том, чтобы провести эту встречу именно здесь. Ее кабинет такой же эффектный, изысканный и деловой, как и сама королева драконов.

От ее письменного стола веет утонченностью – это стол начала восемнадцатого века, эпохи правления королевы Анны. Такой же был и у моей матери, только ее стол был сделан из темной вишни. Но на этом утонченность заканчивается. Остальная мебель, ткани и стены выдержаны в ярко-красных, фиолетовых и энергичных белых тонах, бросающихся в глаза и поражающих воображение.

В углу возвышается огромная стеклянная витрина с артефактами, похожими на древнеегипетские. Папирус, ваза и древние ювелирные украшения. Я помню, что Флинт как-то упоминал, что его мать происходит из египетского драконьего клана, так что эти предметы, вероятно, важны для нее.

Окна кабинета выходят на город – какой вид! – а на противоположной стене висят три картины современных художников, яркие краски говорят о силе и неординарности. Все безделушки здесь изображают драконов или имеют отношение к королям и королевам, что усиливает атмосферу подлинности. Как и рабочий ноутбук, явно все время использующийся, стоящий на краю стола.

– Может ты хочешь чего-нибудь выпить? – спрашивает Нури, показав на мини-бар в углу кабинета, где стоят серебряный кувшин и несколько кубков.

– Цикуты? – спрашиваю я, потому что с нее станется.

– Тепло, – со смехом отвечает она. – Ананасового сока. Хочешь?

– Спасибо, нет.

– Присаживайся. – Она показывает на одно из двух кресел, стоящих перед ее столом. Они обиты чистейшей белой тканью, и в любое другое время я, возможно, побоялась бы сесть на такое из опасений, что у меня протечет ручка или что я пролью свой напиток.

Я сажусь на то из них, что стоит слева, и жалею о том, что отказалась от ее предложения и теперь не могу пролить на него сок.

Она занимает фиолетовое кресло за ее столом, которое куда больше похоже на трон, чем на эргономичный офисный стул.

Усевшись, она начинает вертеть в руках ручки, глядя на меня и наверняка ожидая, когда у меня сдадут нервы. И я действительно здорово нервничаю, голоса в моей голове подсказывают мне, что я должна быть очень-очень осторожной, имея дело с Нури.

Наконец она прерывает молчание.

– Грейс, ты согласна с тем, что любой поступок имеет последствия?

– Да, согласна, – отвечаю я. – При условии, что все согласятся с тем, что главную роль в характере этих последствий должны играть мотивы совершенного поступка. И еще я хотела бы заметить, что тем, кто живет в небоскребах из стекла, не следует бросать камни.

Она не отвечает на мое последнее замечание, но начинает куда быстрее вертеть в руках свою ручку.

– Думаю, ты не настолько наивна, чтобы не понимать, что кое-кто в Круге выступает против того, чтобы вы с Хадсоном вступили в него. В настоящий момент голоса разделились: драконы и ведьмы с ведьмаками выступают за, а вампиры и человековолки – против. – Она складывает пальцы домиком и смотрит на меня поверх них. – Но такой расклад может в любой момент измениться.

Это еще одна почти не завуалированная угроза, и какая-то часть меня хочет сказать ей, что ее Круг может идти к черту. Мне совсем не хочется участвовать в борьбе за власть всю мою долгую-предолгую жизнь. Но она права, я не настолько наивна, и мне известно – единственный мой козырь состоит в том, что все кланы знают: я заработала место в Круге, нравится им это или нет.

Поэтому вместо того, чтобы огрызнуться и уйти, как мне хочется, я откидываюсь на спинку кресла и говорю:

– Чего ты хочешь, Нури? Потому что все это имеет целью одно – сыграть в игру, ведущую к заключению сделки, не так ли?

– Вообще-то, – говорит Нури, – думаю, до этой части мы еще не добрались. – Она смотрит на меня изучающим взглядом. – Для начала я хотела бы узнать, чего хочешь ты.

– Я хочу, чтобы ты освободила Хадсона, а моим друзьям и семье не грозила опасность, – тотчас отвечаю я.

– И все? – Она вздергивает одну бровь – Никакого Двора? Никакого участия в Круге? Если ты станешь королевой горгулий, то тебе понадобится более широкий взгляд на вещи. Жизнь не будет ограничиваться твоей парой, твоими друзьями и семьей. Ты должна будешь думать об интересах всех пяти кланов…

– Позволь мне не согласиться, – перебиваю ее я. – Да, мы должны учитывать интересы всех. Но, по-моему, проблема Сайруса заключается в том, что хотя он мнит, будто старается для вампиров, это не так. Все, что он делает, он делает для одного себя.

– Наконец-то мы согласны хоть в чем-то, – говорит Нури.

– По-моему, если бы члены Круга больше думали о конкретных людях в их жизни и меньше об абстрактных понятиях силы и власти, это пошло бы на пользу всем, – добавляю я. – Поэтому-то я и считаю, что мотивы важны, когда речь заходит о таких вещах, как наказание или добро и зло. Имеют ли поступки последствия? Разумеется, имеют. Все, что мы делаем, имеет последствия. Мой выбор блузки определяет, буду ли я чувствовать себя уверенной в этот день или нет. Ответ на этот вопрос определяет, хорошо ли я отвечу на уроке по английскому языку и литературе. А от этого зависит, смогу ли я потусить вечером с друзьями или мне придется засесть за учебу. Да, я говорю о простых вещах, но это не значит, что они не важны. Мелочи становятся важными вещами, важные вещи становятся сверхважными вещами, а сверхважные вещи…

– Убивают нас всех, – договаривает Нури.

– Вот именно. – Я вздыхаю. – И я это понимаю. Я не тупа. Я понимаю, насколько тебе тяжело от того, что ты не смогла спасти Дэмиена. Я чувствую себя так же, когда думаю, что мои родители погибли потому, что одна ведьма, которая никого из нас даже не знала, решила убить их, потому что ей кое-что было нужно от меня.

Ты можешь представить себе, каково это? – спрашиваю я. – Знать, что два человека, которых я любила больше всего на свете, погибли из-за меня? И ты думаешь, будто я ничего не знаю о поступках и их последствиях? Ты думаешь, я не знаю, что одно-единственное решение может изменить все?

Я думаю о Джексоне и Хадсоне.

О Кровопускательнице и фальшивых узах сопряжения.

О Зевьере и о том, как Хадсон умолял нас не пытаться убить Неубиваемого Зверя.

О Лие и моих родителях.

Я думаю о них всех.

– Да, поступки имеют последствия, – говорю я. – Люди совершают ошибки. Разбивают сердца. Но стоит ли их судить? Стоит ли решать, за какие из них человек должен отвечать? Такое решение – это тоже поступок, и он может привести к другим последствиям, зачастую кровавым. Это превращается в бесконечный порочный круг, который мы не можем разорвать, если не сделаем иной выбор, приняв во внимание не только то, что произошло, но и причины произошедшего, если подумаем, как решить возникший из-за этого конфликт.